— Вотчины своей ты лишился…

А вот это — да. Моя родовая вотчина — это Мангазея с окружающими землями, ее царь государь давным-давно зацапцарапал в казну. И назад точно не отдаст.

— Как же ты мне служить будешь, боярин Осетровский?

Я открыл было рот, чтобы начать рассказывать свой бизнес-план про сеть зеркальной связи, как царь государь одной фразой разбил все мои планы, как то самое зеркало:

— Как ты собираешься войско выставлять? Война с Польшей на носу, турки на Черном море безобразят, шведы к Муезерскому морю подходят — а у тебя и одного отряда нет.

Блин. Блин-блин-блин. Блинблинблинблинблинблин. Викентий, поздравляю тебя, ты — идиот. И это не оскорбление, это диагноз. Обрадоваться получению Источника, радоваться тому, что ты теперь боярин — и забыть, что боярин, вообще-то, это гордая и самостоятельная личность, которая может творить, что захочет. Боярин — точно такой же слуга царя, как держальник, обедневший дворянин — слуга боярина. И всеми своими землями боярин владеет постольку, поскольку эта земля дает ему возможность исполнить его основную обязанность — выставление войска в случае войны. И я точно не помню, я боярин еще неопытный, но сдается мне, что есть какой-то минимум воинов, которых боярин должен обучить и снарядить. А какой именно — мне уже глубоко непринципиально. Я и одного воина сейчас не соберу, да и выглядеть такой одинокий воин будет как насмешка. А наш царь государь не любит, когда над ним смеются.

Все остальные обязанности бояр, типа участия в Боярской Думе, управление Разбойным Приказом, организация зеркальной связи — это, строго говоря, не обязанности, а право. Обязанность у боярина только одна — воевать за царя.

— Нет у тебя войска, боярин Осетровский. И земли у тебя нет. И вотчины нет. Один Источник — и всё. Так, может, забрать его у тебя, более достойному отдать?

Негромкие фразы царя государя падали в тишине тронного зала, как гвозди, вбиваемые мне прямо в голову.

Это — всё. Это — конец.

Недолго музыка играла, недолго Викентий боярином пробыл. Сейчас заберут у меня Источник — а царь имеет на это не только право, но и возможность — и всё. Закончится на этом боярин Осетровский, останется только подьячий Викешка. И останется он совсем-совсем ненадолго. Я ухитрился оттоптаться по стольким мозолям, что теперь, когда на меня не будет распространяться царский запрет на войну боярских родов, проживу ровно столько, сколько времени понадобится, чтобы меня нашли Морозовы, Дашков, Телятевский… блин, как бы они меня не затоптали…

— Что молчишь, боярин Осетровский?