— Простите, мэм?

— И я о том же. Знаешь, когда ты пришел ко мне в дом, ты был более… живым. А как напялил этот черный комбез, так будто дроид, обтянутый сверху плотью. Впрочем, все твои клоны такие же отмороженные. Как ни от мира сего, — пояснила она. — Знаешь как обидно слышать в свои годы «мэм»?

— Ваши годы? — уточнил Креб. — А… сколько вам лет?

Пассик закрыла глаза, сжав большим и указательным пальцем основание носа, словно пыталась что-то внутри себя сдержать.

— Вот теперь начинаю верить в то, что ты и Тиа могли сблизиться, — произнесла она. — Сестренка тоже была немного… того.

Пассик покрутила пальцем у виска.

— Не понимаю.

— Ты точно жизнь прожил? — уточнила Диа. — Потому что я могла бы простить клона, который создан для войны, но не человека.

— За что простить?

— Тебе мама не рассказывала, что неправильно спрашивать у девушки сколько ей лет и уж тем более грубо обращаться к ней «мэм», когда она не выглядит на шестьдесят и точно не замужем? — покривилась Пассик.

— Нет, мэм, не говорила.

— Креб.

— Да, мэм.

— Ты когда-нибудь напивался?

— Нет, мэм.

— А гидроинструментом тебя били? В воспитательных целях, конечно же.

— Не припомню такого, мэм.

— Хочешь попробовать? — в руках тви’лечки появился указанный инструмент, вынутый из глубокого кармана летного комбинезона.

— Нет, мэм.

Тяжело вздохнув, тви’лечка отдала инструмент подкатившему к ней астромеху, которого Креб спас вместе с ее «крестокрылом».