Клементина обиженно шмыгнула носом.

— Слишком хорошо знаю, на что способны флойды. И чем грозит простой зрительный контакт.

Фау шумно вздохнул. Обнял, без труда подавив слабый протест.

— Не буду я манипулировать твоим сознанием, — нехотя буркнул он. Подумав, упрямо добавил: — А стоило бы! Меньше мороки.

— Фау, пожалуйста, пойми, — прошептала Клементина. — Я не могу оставаться в стороне — и не только потому, что там мой брат. Это — мой мир, и я хочу защитить его!

— Хорошо, — сдался флойд. — Но с одним условием.

— М-м?

— Поцелуй меня.

Клементина подозрительно сощурилась.

— И только? В чём подвох?

— Что ты! — Фау был сама невинность. — Никакого подвоха. Абсолютно никакого.

Была глубокая ночь, когда Фау легонько тронул её за плечо, ткнулся носом в рассыпанные по подушке волосы.

— Пора.

Аэромобиль ждал у самого дома, зависнув в воздухе и нетерпеливо подрагивая закрылками. Все источники света, даже габаритные огни, были потушены.

— Ну же, скорее! — прошипел Эолант. Друг Фау выглядел невыспавшимся, дёрганым и нервным. — Антигравитационники мне разрядите!

Не успел Фау затянуть Клементину в кабину, как летательный аппарат резко рванул вверх.

— Угораздило же тебя сцепиться со спецназом! — с жаром воскликнул Эолант, ожесточённо хлестнул себя хвостом по ногам. — Да ещё и навалять им по самое не балуйся! Ты хоть понимаешь, что мы по уши в…

— Эолант, не при леди, — перебил Фау. — Не забывай, Клементина знает наш язык.

— Забудешь тут с вами… — Эолант небрежно шевельнул рукой, аэромобиль принял вправо и выровнял скорость. — Готов спорить на свой хвост, особисты теперь обыщут корабль сверху донизу, и не успокоятся, пока не найдут того, кто дерзнул перейти им дорогу. Где прикажешь вас прятать?!