И этот образовавшийся в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время срам невозможно будет ничем прикрыть, даже плащом, который принц отменил своей самоличнейшей волей, ведь тот так невыгодно скрывал достоинства его стройной и изящной сверх всякой меры фигуры.
Расстройство Вильмонтейльна нельзя было не заметить.
Дворяне решили, что Его Наипрекраснейшее Высочество снова оскорбилось чьей-то безвкусицей, а может даже и постыдным колдовством, скрывающим обрюзгшее тело какого-нибудь вельможи или щербатое личико какой-нибудь светской дамы, и стали искать нарушителя высокого эстетического вкуса принца, буравя взглядом всех присутствующих, словно стая голодных псов — Ржавый лес в поисках добычи.
Но Вильмонтейльн, признанный во всех трех королевствах идолом красоты и изящного вкуса, не был разоблачен, ведь ни один дворянин не знал, что слишком узкий камзол Его Наипрекраснейшего Высочества этим самым утром был нещадно заужен.
Да так сильно заужен, что сию королевскую особу оставалось только вносить и выносить из тронного зала, словно статую, ведь двигаться в камзоле было совершенно невозможно.
Конечно, данное обстоятельство не смутило принца.
Он и не собирался ходить туда-сюда вдоль подобострастно пожирающих его взглядом дворян, но модистка вскружила ему голову своим великолепным и дерзким нарядом ярко-фиолетового цвета, украшенным желтыми бантами и изумрудными кристаллами.
Такое дерзкое и кажущееся даже чуточку вульгарным сочетание цветов и материалов лишило Вильмонтейльна остатка здравого смысла, и он все же пошевелился со всей элегантностью, на какую только был способен в своих крайне облегающих одеждах.
И зло свершилось.
Ни одна из кровопролитных и разрушительных войн, сотрясших волшебный мир до основания, не могла сравниться с глубиной отчаяния принца Волшебной страны, который вдруг осознал, что тыл Его Наипрекраснейшего Высочества прикрыт только хрустальной стеной, покрытой искусно вышитыми гобеленами.
Вильмонтейльн раздумывал: упасть ли ему в обморок или театрально пронзить себе грудь клинком и деликатно упасть на спину, чтобы скрыть глубину и широту срама, постигшего его одежду в нижней части спины, но вдруг все само благоприятно разрешилось.
Он куда-то исчез прямо из тронного зала, провалившись в какую-то черную дыру в пространстве, из которой нестерпимо разило тухлыми яйцами, гарью и пылью, и это помимо того, что все вокруг было настолько отвратительным, безвкусным и вульгарным, что Его Наипрекраснейшее Высочество чуть от ужаса не отдало предкам душу.