Мы нашли мера Олору в тесной гримерке, которую делили певцы, исполнявшие ведущие партии. Он был один и уже смыл похожий на маску сценический грим, и теперь переодевался.

– И’ана, – удивился он.

– Тура, – начал Пел-Тенхиор, – отале Келехару нужно с вами поговорить.

– Да, отала, – кивнул мер Олора достаточно спокойно, но слегка нахмурившись. – Чем я могу вам помочь?

– Сегодня я присутствовал на оглашении завещания мера Непены Дуалара, – сказал я и с неприятным чувством заметил, что певец изменился в лице и прижал уши к голове. – Вы знали, что он собирался оставить вам деньги?

– Да, но я не понимаю…

– А кто-нибудь еще знал об этом?

– Нет!

Но я видел, что он лжет.

– Мин Шелсин знала?

– Могу вас заверить, что я ей об этом не говорил, – ответил он.

– Это не одно и то же. Она знала?

Он тяжело вздохнул и вдруг выпалил:

– Вы ничего не докажете. Ни один судья в этом городе не станет вас слушать.

– Возможно, – сказал я, – но Амал’отала нас выслушает.

Я блефовал, понимая, что Амал’отала отнесется к моей истории, в которой было полно дыр, не лучше, чем судьи. Но мер Олора только что подтвердил мою правоту. Невиновный не стал бы говорить: «Вы ничего не докажете». Он сказал бы: «Я ее не убивал».

Пока мы разговаривали, мер Олора закончил переодеваться и стоял в брюках и рубашке, застегивая жилет. Он не стал обуваться, и мы с Пел-Тенхиором были застигнуты врасплох, когда он пробормотал: