– Прошу меня извинить.

И бросился к задней двери.

Оправившись от изумления, мы помчались за ним. Пел-Тенхиор крикнул:

– Я не знаю, куда он бежит. Выхода на улицу там нет, да ему и не захочется пробираться через толпу разъяренных зрителей.

Однако у мера Олоры, очевидно, были другие планы, и мы не смогли его поймать. Он ни разу не остановился, не угодил в тупик. Через несколько минут мы заметили открытую дверь и услышали топот, доносившийся с винтовой лестницы. Пел-Тенхиор ахнул:

– Крыша!

Мы бежали со всех ног, но у мера Олоры было преимущество. Когда мы его догнали, он стоял на парапете.

– Тура, нет! – взмолился Пел-Тенхиор.

– Я не знаю, как она об этом пронюхала, – крикнул Олора. – Я рассказал о завещании деда только Вералису и Шулетису, однажды вечером, когда мы выпили лишнего. Я заставил их поклясться, что они будут молчать. Но она узнала. Я знаю, Арвене’ан украла письмо, потому что она сама рассказала мне об этом, наглая сука. Я совершил ошибку, переспав с ней один-единственный раз, но она успела пошарить в моих вещах.

– Мер Олора, – сказал я, – пожалуйста, спуститесь к нам.

Но он продолжал говорить, не обратив на меня внимания:

– Встреча в чайной «Пес лодочника» была ее идеей. Интрига, – горько посетовал он. – Как будто мы были героями романа. Она показала мне письмо и сказала, что я могу получить его обратно за тысячу муранай.

– О нет, – прошептал Пел-Тенхиор. Мне показалось, он даже не заметил, что сказал это вслух.

– Дело было не в деньгах, – горячо воскликнул мер Олора. – Я знал, что даже если она отдаст мне письмо – а я не мог быть в этом уверен, – она по-прежнему будет держать меня под каблуком. В письме было одно имя… – Его голос сорвался. – Я никогда не избавился бы от ее ухмылок и многозначительных взглядов, у нее оставался рычаг давления, она заставила бы меня платить снова и снова. Она угрожала безопасности… дорогого мне существа.

– И вы убили ее.

– У меня не было выбора. Она угрожала моей любви, а я не мог этого допустить. Мне нужно обезопасить свою любовь. Вот почему я должен это сделать.

И он шагнул с крыши.

– Милосердные богини, – всхлипнул Пел-Тенхиор, и мы бросились к парапету. Взглянув вниз, я увидел на мостовой неподвижное тело Туры Олоры. Зрители, поняв, что произошло, расступились. Внезапно на улице перед театром стало очень тихо. Члены Братства Бдительности, которые пытались навести порядок, застыли на месте.

– Мне нужно спуститься, – сказал я Пел-Тенхиору. Он бессмысленно взглянул на меня, словно я говорил на незнакомом языке. Я объяснил: – Мой долг – быть с мертвыми.