– Он унес свою тайну в могилу.

Мы с Пел-Тенхиором договорились молчать об услышанном. Аджанхарад обязан был сделать запись об этом деле в специальной книге, но содержание этой книги хранилось в строжайшей тайне. И если уж на то пошло, мне вообще не следовало знать о том, что такая книга существует.

– Ну же, отала, – с упреком произнес Туризар. – У вас должны быть какие-то мысли по этому поводу.

– Он унес свою тайну в могилу, – повторил я. – Нам очень жаль, но большего мы сказать не можем.

– Вы просто проклятье журналистов, отала, – вздохнул Горонедж.

– Мы не знаем, как насчет вас, господа, – ответил я, – но мы хотели бы немного поспать до рассвета. Доброй ночи.

Они, конечно, предпочли бы задержаться и вытрясти всю правду, но им пришлось оставить меня в покое.

Туру Олору похоронили на огромном муниципальном кладбище Квартала Авиаторов, как и его жертву. Ни один из членов семей Дуалада и Олорада не пожелал присутствовать на похоронах, и певца провожали только мы с И’аной Пел-Тенхиором, у которого был такой вид, словно он сомневался, что поступил правильно, придя на кладбище.

После того как могильщик засыпал яму, а прелат освятил надгробие – самоубийцы чаще других умерших восставали в виде упырей, – я спросил Пел-Тенхиора:

– Могу я угостить вас чашкой чая?

– Нет, – ответил он и заставил себя улыбнуться. – Но я с радостью выпью чаю вместе с вами.

Мы пошли в «Хризантему», любимую чайную Аноры, и устроились за столиком с чайником чая эладри’ат. Пел-Тенхиор потер лицо руками и сказал:

– Хвала богиням, наконец-то это закончилось.

– Вы хорошо сделали, что пришли, – заметил я.

– Вы так думаете? Он был убийцей. Убил одну из моих певиц. Точнее, певицу и певца, если считать самоубийство.

– Он находился под огромным давлением, – сказал я. – Сделал то, что считал необходимым для того, чтобы сохранить свою главную тайну – и свою любовь – в безопасности.