– Я не знаю, как это отключить. Просто смотрю на огонечки.

– Вы не ждете, что я вам поверю. Сьюз Белл могла обучить старых адмиралов новым фокусам. Уж конечно, она обучила вас.

– Не приплетайте сюда Белл!.. Оставьте ее в покое.

Риз-Гордон покачал головой. По-прежнему держа Эллен под дулом пистолета, он взял ее сумочку и вывернул на стол. Высыпалась косметика, бумажник, монеты, ключи, серебряный портсигар. Риз-Гордон взял портсигар в руки.

– Надо же. Не видел такого с той поры, когда был бойскаутом. Это Палатайн вам дал?

Эллен положила ладони на колени и ничего не ответила.

– Палатайн тоже мертв. Или вы и к этому приложили руку?

Эллен сказала:

– Николас…

Хансард сделал шаг вперед:

– В Лондоне сказали… что кто-то обстреляет корабль.

– Вот как? – спросила Эллен.

– Можете сами нам рассказать, – заметил Риз-Гордон. – Все кончено кроме стрельбы, и без нее лучше обойтись.

– Корабль, Эллен? – спросил Хансард, силясь ее понять. – «Соболезную, мэм, но Англия ждет, что каждый…»

Эллен вытащила руку из-под стола. Она держала огромный черный пистолет.

У Риз-Гордона был пистолет, и теперь у Эллен внезапно появился пистолет. Хансарду хотелось схватить обоих за шиворот и трясти, пока они не пробудятся от сна про убийство и пистолеты.

Однако Хансард с тошнотворной ясностью понимал, что спит на самом деле он. И боялся в любую секунду проснуться и обнаружить у себя в руке пистолет. «Подобен Богу был бы человек, – написал Марло, если эту чертову пьесу действительно написал он, – кто, и убив, свободы не утратит».

– Николас, – сказала Эллен, – ты понимаешь, зачем это все?

– Я ничего не понимаю.

Он поглядел на дуло, направленное и на него тоже, и вспомнил внезапную пощечину в Скин-хаузе, отлетевшие к стене очки Хью Кина. Баронет ее спалил, сказала Эллен.