– Да. Полагаю, что могу понять ваши чувства.

– А понимаете вы, отчего я злюсь? – Хансард повысил голос, не боясь перейти на крик. – И отчего я начинаю думать, что правильно было дать плану осуществиться?

– Да. Только вы, безусловно, не начинаете об этом думать. Эта мысль присутствует у вас в голове уже некоторое время.

– Да. Верно. Это компьютер вам сообщил? Семиакт?

– Вас нет в базе данных Семиакта, доктор Хансард. Впрочем, она составлена довольно случайным образом. В то время, когда анализировали документы Монтроза, я не знал, что доктор Беренсон в базе… по правде сказать, она мне неинтересна. Семиакт – пример ошибочного использования компьютеров, в значительной мере еще и потому, что нынешний их уровень слишком низок. Однако неизбежно кто-то должен был создать такую систему… и, по-своему, это положительная эволюция: чем больше люди станут полагаться на компьютеры в принятии решений, тем точнее будет анализ Семиакта. Однако план доктора Беренсона был порождением удивительной сложности его ума. Мы использовали против него другие сложные умы.

– Вы хотите сказать, что использовали меня.

– Да, разумеется, доктор Хансард. И я был прав, когда так поступил.

Все правы, подумал Хансард. Все, кто до сих пор жив, правы.

– А если бы меня убили?

– Вы были слишком для этого ценны. Сама ВАГНЕР оставалась вашей главной защитой… Разумеется, вы не думали, что вас оберегала ваша невиновность? Вы спаслись делами, не верой.

– Да, – сказал Хансард, – веры не было ни капли.

– Это вопрос личного выбора.

– Знали ли вы… знали ли вы, что ВАГНЕР – это Эллен Максвелл?

– Нет, доктор Хансард, я этого не знал.

Хансард уперся кулаками в стол Рафаэля.

– А догадывались?

Рафаэль обнажил в улыбке ровные белоснежные зубы.

– Вы – лучший ум в нашем распоряжении, доктор Хансард. Мы никогда не вознаграждали вас соответственно вашим заслугам.