Они уже собирались отъезжать, как вдруг Дэвид сказал:

— Подожди секундочку, — и бросился в дом. Через минуту он вернулся, сел за руль и осторожно положил в бардачок какой-то тяжелый, по-видимости, предмет, завернутый в носовой платок.

— Что это?

— Да так, ничего. Одолжил кое-что у знакомого.

Хоппер открыла отделение и сдернула платок.

— Пистолет? Хренов пистолет, Дэвид?

— Не из самых лучших.

— Как хорошо, что я не твой адвокат. Да ты только взгляни на него! Это же практически антиквариат!

— Да знаю я. И вовсе не собираюсь пускать его в ход.

— Он хоть действует?

— Понятия не имею.

— Что ж, в случае необходимости тебе придется читать противнику лекцию о его технических характеристиках, пока он не умрет от скуки.

Дэвид рассмеялся и завел двигатель.

37

37

Когда они выехали из Ноттинг-Хилла на старую эстакаду, перед ними предстал весь западный Лондон — целые километры безликого пригорода. Небо на западе затянули иссиня-черные тучи. Прогноз не обманул: надвигался дождь.

Дороги пустовали. От дальних поездок на личных автомобилях большинство водителей отказалось еще несколько лет назад. А те машины, что пылились в гаражах, со временем приходили в негодность.

Всякий раз, видя непроницаемые лица за стеклами других автомобилей, Хоппер задавалась вопросом, какая нужда, какая критическая ситуация или тайная надежда позвали людей в дорогу. Сегодня — как и всегда, впрочем, — на лицах водителей сложно было что-нибудь прочесть. Они обогнали плетущуюся по крайней полосе военную колонну — шесть грузовиков с полуоткрытыми кузовами, в тени тентов виднелись юноши и девушки с загорелыми лицами.

Через полчаса они достигли пределов Лондона. На блокпосте проблем не возникло, полицейские лишь бегло просмотрели документы Дэвида. Он оказался прав: на въезд в город выстроилась длиннющая очередь, а с их стороны практически никого не было.

Когда город остался позади, он заговорил: