Километра через полтора живая изгородь резко ушла в сторону. Показался знак с ограничением скорости, а затем и указатель населенного пункта: название деревни Бриклхэмптон располагалось под изображением гоняющихся друг за другом по кругу зайца и лисицы, эдакого идеализированного сельского уробороса. Картинка навеяла Хоппер какое-то воспоминание, однако прежде, чем она успела ухватить его, ощущение унеслось прочь вместе с видом за окном.

Бриклхэмптон выглядел почти заброшенным. Дэвид сбросил скорость, однако, судя по виду деревушки — поросшие сорняками дворы, покрытое мхом здание общинного центра, — особой надобности в этом и не было.

На подъезде к запущенному центру селения им повстречались местные жители — всё еще держащиеся на воде жертвы кораблекрушения. Возле проржавевшей автобусной остановки стояли две молодые женщины: одна качала коляску, другая курила. Чуть поодаль двое детей пинали о стенку мяч. Обе пары проводили взглядом машину Дэвида и Элен. Метров через сто за окнами замелькал центр Бриклхэмптона — дома в несколько этажей, пивная с обшивкой из темного дерева, вереница магазинчиков, первые этажи которых чаще были заделаны фанерой, нежели демонстрировали пошарпанные вывески.

— Мы здесь были раньше.

Дэвид не ошибся. Некое дежавю посетило Хоппер еще при виде дорожного указателя, но теперь, когда истина открылась, очарование момента померкло. Это действительно оказалось воспоминание. Они останавливались здесь на ночь.

Через несколько месяцев после свадьбы они отправились в путешествие. Идея принадлежала Элен: она приобрела машину — древний, но любовно подлатанный «форд», — и ей хотелось похвастаться, так что на протяжении двух недель они колесили по стране, ночуя в маленьких гостиницах.

Они были счастливы. Дэвиду предоставили продолжительный отпуск, а ей предстояло выйти на свою первую работу только через месяц, вот они и отправились в поездку. Дэвид называл ее «Великим патриотическим туром», в насмешку над проводившейся в тот период какой-то пропагандистской кампанией.

Дешевые гостиницы, в которых они останавливались, представляли собой обычные частные дома, чьи владельцы пытались хоть как-то подзаработать, и большинство из них были стариками, помнившими жизнь до Остановки и всячески старавшимися ее воскресить. Одна старушка в Уилтшире ради создания впечатления «вечернего солнца», как она объяснила, завесила участок сада простынями. А другой, офицер-отставник, поначалу казавшийся совершенно нормальным, показал им подземелье, выкопанное под фундаментом своего уже разрушающегося дома. Замедление свело этих людей с ума, каждого по-своему.