Убедившись, что из двух десятков нападавших не выжил никто, Свейн приказал разжечь факелы и заняться уборкой мусора. Быстро обыскивая тела, северяне попросту сбрасывали их за борт, нимало не беспокоясь об обрядах погребения и тому подобных мелочах. Спустившись в лодки, воины убедились, что ничего подходящего там нет и, прорубив днища, пустили их на дно.

Палубу залили забортной водой, чтобы смыть кровь, и вскоре почти ничто не напоминало о нападении. Наведя порядок, северяне разбрелись по палубе, раздумывая, чем бы заняться до следующей ночи. Ждать и догонять всегда было самым неприятным времяпрепровождением. Оглядевшись, Вадим понял, что делать больше нечего и, вернувшись к своей банке, снова улёгся спать.

– Валдин, как ты умудряешься спать в любое время дня и ночи? – тут же пристал к нему неугомонный Рольф.

– Просто ложусь и засыпаю, – фыркнул Вадим, устраиваясь поудобнее.

– Погоди, давай лучше поболтаем, – толкнул его гигант, чуть не скинув с банки.

– Не слишком ли странное занятие для воина? – не упустил случая поддеть его Вадим.

– Нормальное, если учесть, что ты книгочей, – усмехнулся в ответ гигант.

– Так о чём ты хотел поболтать? – повернулся к нему Вадим.

Судя по настроению Рольфа, проще было уступить, чем вступать в бесполезный спор. Всё равно не отвяжется. Помолчав, Рольф задумчиво поскрёб обломанными ногтями кудлатую бороду и, вздохнув, произнёс:

– Скажи, а это сложно, рисовать буквы на пергаменте?

Не ожидавший такого вопроса Вадим поперхнулся. Сев на своей банке, он с удивлением посмотрел на гиганта и, стараясь скрыть улыбку, спросил:

– Решил стать книгочеем?

– Нет. Просто хочу понять, каково это, рисовать буквы и уметь понимать то, что нарисовано.

– Написано.

– Что?

– Правильно говорить: написано. Буквы на пергаменте пишут, а не рисуют, и их нужно не понимать, а читать. Ну, как ты читаешь следы на снегу. Ясно?

– Следы на снегу. Ага, – радостно кивнул Рольф.

– Я мог бы научить тебя читать, брат, но всё дело в том, что я читаю на своём языке.

– В смысле, на языке россов? – уточнил гигант.

– Не совсем. За грядущие годы изменится не только жизнь. Изменится и язык. Так что мои познания в грамоте ещё даже не появились на свет, – грустно улыбнулся Вадим. – А значит, в этом мире они просто бесполезны.