– От-от-откуда ты знаешь? – растерянно заикаясь, спросил Сигурд.

– Откуда, откуда, – проворчал в ответ Рольф. – Раскудахтался. Знает, раз говорит. И помни, Леворукий, всему, что ты здесь услышишь, есть свидетели. Весь наш экипаж. Так что помолчи и просто послушай.

Плюхнувшись на банку, Сигурд удивлённо покачал головой и, повернувшись к Рольфу, спросил:

– Откуда ты знаешь, что он говорит правду? Может, то, что он выдаёт за его волю, всего лишь способ заманить нас всех в ловушку?

– Дурак ты, Леворукий. Сколько раз тебе повторять, это мой побратим.

– И что? Если он твой побратим, так его не могут использовать тёмные? Думаешь, они твоих кулаков испугаются? – презрительно фыркнул Анхель.

– Я понимаю, что в это трудно поверить, – кивнул Вадим. – Но будь я на тёмной стороне, всё осталось бы так, как было. Всем известно, чем человеку хуже, тем им веселее. А мы должны сделать всё наоборот. Заставить Рыжего отступиться от своих планов. Потому я и говорю, что в этом деле есть и рука Одина.

– Тихо ты, – осадил его Рольф. – Сколько раз повторять, не зови его по имени.

– Неважно, – отмахнулся Вадим. – Ему всё известно. Поэтому если есть что-то, что поможет нам вернуть всё в старое русло, я должен об этом знать.

– И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты рука Одноглазого? – хмыкнул Сигурд.

– Веришь ты мне или нет, неважно. Главное остановить Рыжего.

Переглянувшись, воины замолчали, пытаясь осмыслить услышанное. Вадим не торопил их. Как ни крути, а услышать такое и поверить сразу просто невозможно. Скажи кто-нибудь такое ему самому, Вадим бы с ходу поднял такого рассказчика на смех. Сложив могучие руки на груди, Рольф стоял над всей сидевшей компанией, возвышаясь, словно монумент.

Наконец, в очередной раз вздохнув, Анхель кивнул и, покосившись на своего ярла, проворчал:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Пусть я поверю, что тебя ведёт Одноглазый. Но зачем ему это? Он никогда не вмешивался в дела людей.

– Он и не вмешивается в них, – пожал плечами Вадим. – Он сказал, что ему не нравится и что нужно сделать, а уж кто и как это будет делать, нам самим решать.

– Странно это всё, – протянул Сигурд. – Ты, чужеземец, вдруг начинаешь рассказывать мне, рождённому в Нордхейме, чего от меня хочет тот, кому я поклоняюсь. Как такое может быть?

– Я и сам не сразу в это поверил, – развёл руками Вадим. – Ты хоть ему поклоняешься, а я ведь вообще в него не верил. Вот и думай, каково мне было.

– Проклятье! После такого ответа поневоле поверишь в твои слова, – покачал головой Анхель.

– Ладно, будь что будет, – махнул рукой Сигурд. – Ты прав, я многого не рассказал. И не потому, что хотел что-то спрятать, а потому, что мне стыдно признавать всё это.