– Что-то не так? – осторожно спросила рабыня, словно услышав его мысли.

– Нет, всё в порядке. Просто в том времени у меня тоже почти ничего своего не было. Так всю жизнь и прожил. Ни кола, ни двора. Импотент без прописки.

– Что? – не поняла Налунга.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Вадим, залпом допивая вино.

– Брат, с чего это ты вдруг один пить начал? Не захотел меня дожидаться? – весело смеясь, спросил Рольф, с грохотом вваливаясь в дом.

– Побоялся, что после твоего появления мне ничего не останется, – рассмеялся в ответ Вадим.

Воины дружно вошли в дом, и в большом помещении сразу стало тесно и шумно. Рабыни быстро разожгли факелы, освещая дом, и северяне занялись подготовкой к очередному пиру. «Этого следовало ожидать», – мелькнула у Вадима мысль, но, увидев вошедшего на костылях Видара, он сразу обо всём забыл. Выхватив из держателя факел, он подошёл к раненому и, указав рукой на стол, приказал:

– Раздевайся и ложись. Мне нужно осмотреть тебя.

– Да чего там осматривать, Валдин. Уже почти не болит. Только наступать трудно, – попытался отговориться парень, но Вадим не дал ему договорить.

– Заткнись и делай, что говорят. Спорить он ещё со мной будет, – зарычал он, размахивая факелом перед носом у парня.

– Видар, делай что сказано, – поддержал Вадима Свейн. – Хочешь калекой остаться?

– Можно подумать, оттого, что он посмотрит, что-то изменится, – мрачно проворчал Видар. – Я и так калека.

– Дать бы тебе в ухо, чтоб язык дурной прикусил, – рявкнул в ответ Вадим. – Думаешь, после такого ранения так просто всё заживёт? Это лечить нужно. Долго и старательно. Ясно?

– Да ясно мне, ясно, – проворчал парень, заметно успокаиваясь.

Воины поддержали его под руки, пока он развязывал пояс и, уложив на стол, осторожно повернули на бок. Внимательно осмотрев шов, Вадим удовлетворённо кивнул и, взяв парня за колено, принялся осторожно сгибать бедро в разные стороны, поминутно спрашивая, больно или нет. Убедившись, что бедро медленно, но двигается, а вживлённые пластины прижились и не мешают, он оставил парня в покое и, отступив в сторону, озадаченно почесал в затылке.

– Ты чего? – с интересом спросил Свейн, внимательно наблюдавший за его камланием.

– Я, конечно, не Гиппократ и даже не Гален[19], но, похоже, балбесу повезло, и он сможет сам ходить, – со смущением и гордостью ответил Вадим.

– Так он же и так сам ходит, – развёл Свейн руками.

– На костылях. Это не ходьба, а ковыляние. Он будет ходить сам.

– Твои слова, да услышит Глин[20]. Надеюсь, так и будет, – вздохнул стоявший рядом с ними кормчий.