Кэлум усмехнулся и, шагнув ко мне, стянул через голову тунику и положил ее на землю рядом с собой.

– У тебя дергается под левым глазом, когда ты думаешь, что я позволю кому-то еще поиграть со мной. – Двинувшись вперед, он протянул руку и коснулся большим пальцем моего подглазья. – Это так мило. Никогда такого не видел.

– Да пошел ты! – прорычала я, отдергивая голову от его руки.

Если он думал, что я буду сидеть и смотреть, как он соблазняет других женщин, и при этом не подпускать к себе других мужчин, то ему следовало подумать еще. Либо мы преданы друг другу, либо нет. Какие бы правила Кэлум ни установил, они будут работать в обе стороны, даже если это означает, что мне придется проглотить тошноту, найти Дженсена и принять его предложение заняться с ним утехами, чтобы начать свой путь ночной бабочки в Сопротивлении.

Кэлум усмехнулся, взял меня двумя пальцами за подбородок и запрокинул мне голову так, чтобы пристально смотреть на меня сверху вниз.

– Никто, кроме тебя, не прикасался ко мне с тех пор, как мы впервые встретились.

– Тогда как ты узнал об этом месте? Представляю, как его тут используют, – сказала я, стараясь не отвлекаться на его наготу, на гладкую золотистую кожу.

Я не позволю себе онеметь от восхищения при виде красивого лица и рельефных мускулов.

Я же не кукла без мозгов.

– Да поступали тут кое-какие предложения, – ответил Кэлум, заставляя меня сглотнуть вновь нарастающую ярость.

С каждым словом, которое он произносил, мне все больше хотелось пометить его как свою собственность.

– Предложения. Даже во множественном числе. Что ты тогда делаешь здесь со мной? Мог бы сейчас заниматься сексом с кем-нибудь втроем.

Кэлум усмехнулся.

– Мог бы и занимался бы, если бы хотел, но меня не интересует никто, кроме тебя, звезда моя. Не знаю, как я могу выразиться еще яснее. Ты для меня – единственная. Женщины могут делать мне предложения, но мой ответ всегда будет – нет. И я ожидаю того же от тебя.

Я снова сглотнула, когда он положил руку мне на плечи, медленно просунул кончики пальцев под ткань и начал вести их вниз к рукам. Если бы шнурки спереди были развязаны, платье бы уже упало.

Я вскочила на ноги, как только рукава заскользили вниз.

– Кэлум, – произнесла я, заставив его остановиться, и закусила губу.

Я не сомневалась в том, что между нами произойдет, если платье все-таки упадет с меня. На этот раз он не отвернется и не будет потом отвлекаться на шрамы на моей спине.

– Как только ты впустишь меня внутрь себя, детка, пути назад уже не будет. Пожалуйста, пойми это, прошу тебя от чистого сердца. Как только мы пересечем эту черту, ты станешь моей, – промурлыкал Кэлум, играя с тканью и глядя на меня сверху вниз.