Пётр Алексеевич на прощание от всего сердца пожелал «брату Карлусу» всего наилучшего. И отрядил провожать оставшийся километр до границы нескольких «немезидовцев» во главе с сержантом Черкасовой. На секунду придержал Катю, негромко сказав ей:
— Пугни его, но не сильно.
В ответ госпожа сержант понимающе склонила голову и не слишком умело тронула бока коня шпорами: короля провожали верхами, а езде на лошадках, как и фехтованию на шпагах, гости из грядущего только начинали учиться.
— Вот и пришло время нам с вами попрощаться, сударыня, — весело сказал ей Карл, когда они преодолели менее половины пути. — Сказать по правде, общение с умными людьми всегда доставляет удовольствие, каковы бы ни были обстоятельства.
— Взаимно, ваше величество, — Катя не разделяла его оптимизма. — Но я должна вас разочаровать. Я не прощаюсь, так как считаю, что мы с вами обязательно увидимся. Если, конечно, кого-то из нас прежде не убьют.
— Откуда такая уверенность в неотвратимости нашей встречи? — насторожился король.
— Она исходит из политической конфигурации, ваше величество. Пока есть влиятельные лица, заинтересованные в войне, драка неизбежна. А раз так, то неизбежна и наша встреча в будущем… Просто знайте: едва вы повернёте свои полки в сторону России, можете не сомневаться: в какой-то момент — скорее всего, когда менее всего будете этого ждать — я снова появлюсь в вашей палатке. И дальнейшее развитие событий во многом будет зависеть от того, насколько вы усвоили нынешний урок.
— Благодарю за предупреждение, сударыня, — едва заметно кивнул Карл. — Я обязательно учту это.
И водрузил на лохматую голову свою старую шляпу, которую до того по обыкновению держал под мышкой.
Впереди уже маячили шведские гвардейцы, а значит, завершалась эпопея с Карлом Двенадцатым, ставшая отправной точкой для значительного изменения хода европейской истории. Катя не поставила бы и полкопейки на благоразумие шведа. Даже его поведение во время прощания говорило о том, что он не сделал особенных выводов из всего случившегося. Из Швеции приходили тревожные сведения о радикализации настроений в народе и верхах. Попытка сорвать мирный договор под Нарвой стала зримым последствием таких настроений. Но, изучив Карла, она знала, на что нужно давить. Её лично он действительно боялся, буквально до дрожи. А значит, будет всячески оттягивать момент, когда придётся воевать с Россией — и снова встречаться лицом к лицу со своим страхом.
Что ж, пусть побегает за Августом. Обоим пойдёт на пользу.