Ну и что, что у неё за спиной несколько русских полков, какая-никакая артиллерия и два самодержца, недавно подписавших мирный договор между собой? Если шведы в Нарве настроены решительно, они откроют огонь и по переговорщику, за ними такое водилось.

Бомбардиры и стрелки на стенах были в полной боевой готовности: там поднимались тонкие дымки от тлеющих запалов. А над башней развевался шведский флаг — синее полотнище с желтым геральдическим узором. То есть Рудольф Горн либо активный участник заговора, и тогда придётся очень сильно извернуться, чтобы его переубедить, либо генерала разыгрывают втёмную. Остаётся надеяться, что мозги у него действительно есть, а перспектива стать невольным убийцей собственного короля и — при любом исходе дела — изгоем среди шведского дворянства приведут генерала в чувство.

Расчёт на то, что солдат в «цифре» привлечёт внимание командования гарнизона, оправдался. Довольно скоро — не прошло и десяти минут стояния под прицелом фузилеров на стенах — на одной из надвратных башен появились обер-офицеры в сопровождении нескольких солдат в сине-жёлтом и одного небритого типа в потрёпанном преображенском офицерском мундире. Катя не знала его в лицо, но догадалась с первого раза: бывший полковник Гуммерт, перебежавший — на свою голову — к шведам накануне Нарвской баталии. Его судьба оказалась незавидной в обоих вариантах истории. Там его повесили за переписку с русскими, здесь пока ещё нет, но явно держат «на подвале». Один из старших офицеров что-то сказал Гуммерту.

— Что вам угодно? — крикнул тот на ломаном русском языке.

— У меня послание генералу Горну от короля Карла, — по-шведски ответила Катя, опустив платочек и подняв над головой запечатанное письмо. — Его величество уполномочил меня передать сие генералу лично в руки.

На башне некоторое время шло обсуждение услышанного. Затем Гуммерта чуть ли не пинками погнали вниз, а несколько минут спустя ворота приоткрылись, пропуская шведского офицера явно невысокого ранга и двух солдат с ружьями. Эти остановились в нескольких метрах от парламентёра. Офицерик сделал пару шагов вперёд и протянул руку.

— Давайте, — небрежно сказал он.

— Лично в руки, — невозмутимо повторила Катя. — Я дала слово его величеству, что исполню его пожелание в точности.

Офицер окинул её насмешливым, оценивающим взглядом.

— Скажи генералу, — бросил он одному из солдат.

Тот послушно умчался назад, за ворота. Минут пять, пока он отсутствовал, офицерик продолжал оценивать Катю заинтересованным мужским взглядом. Его как будто не смущали ни внушительный рост дамы, ни ширина её плеч, ни странный пятнистый мундир, ни отсутствие каких-либо эмоций. Наконец бегом вернулся давешний солдат.