— Там, откуда я родом, это никого не удивляет, генерал.
Цветной воск влажно хрустнул под его пальцами. Развернув листок, Горн к своему неудовольствию прочитал следующее:
«Я заключил мир. Извольте не подвергать сомнению слово вашего короля и исполнить все условия, изложенные мною ранее. Если до заката флаг не будет спущен, а гарнизон не покинет город, я объявлю вас изменником. Карл».
Да, это писано рукой самого короля. Да, генерал видел своего монарха собственными глазами, пусть и в подзорную трубу. Но как быть с письмом из Стокгольма? Менее всего на свете Горну хотелось стать пешкой в чужой шахматной игре. Пока титулованные персоны изволят тягаться за три короны[43], солдаты вроде него рискуют головой.
Хотя, что тут гадать? Король — вот он, в пределах прямой видимости. А те господа сидят в Стокгольме.
— Бумагу, чернила и перо, — приказал Горн, после чего обернулся к девице. — Я дам ответ немедля.
Через несколько минут ему принесли требуемое. Положил чистый листок на услужливо подставленной папке для бумаг, начертал несколько строк, посыпал песочком, накапал воска со свечи и запечатал письмо своим перстнем.
— Сделайте ответную любезность, сержант, передайте сие моему королю лично в руки, — сказал он.
— Будет исполнено, генерал, — произнесла девица. — Что мне передать моему государю по поводу договора?
— Я исполню условия со своей стороны. Надеюсь, он в свою очередь исполнит ту их часть, которая зависит от него.
— Не сомневайтесь, генерал. Мы не заинтересованы в нарушении договора.
— Ещё минуту, — добавил он, заметив её движение к крутой каменной лестнице, ведшей вниз. — Что нам делать с тем типом, коего вы видели — вашим перебежчиком? Лично мне он не нужен.
— Roma traditoribus non premia[44], — последовал ответ, полный едва заметной, но довольно злой иронии.
— Кто же в нашем случае Рим? — усмехнулся генерал.
— Неважно. Предатель в любом случае предатель. Но если вас не затруднит, передайте Гуммерту, что его семейству ничего не угрожает…
— А девица не так проста, как казалось, — криво усмехнулся Таубе, провожая её взглядом в подзорную трубу — когда дама пересекала поле в направлении русского войска. — Охотно верю, что именно она скрутила его величество там, в лагере. Но кто отдал ей приказ? Я не верю, что царь Петер решился бы на такую авантюру. Риск был слишком высок.