Вражеских драгун — а было их, без учёта подраненного первым выстрелом солдата, шесть человек — снова приветствовал пистолетный выстрел. То Катя, используя погибшую лошадь как заграждение, объяснила шведам, что не всё так просто в этом мире. В людей не попала, подранила лошадку вражеского офицера, и тот был вынужден спешиться. При нём имелся не только палаш, но и пистолет за поясом. Кате свои стволы перезаряжать было попросту некогда, счёт шёл на секунды. Она перекатилась на обочину, уходя ещё от пары выстрелов, и вскочив на ноги, скрылась в густых зарослях, куда верхами точно не проехать. А в пешем строю да в ближнем бою даже драгуны-каролинеры не были для неё, прошедшей жесточайшую военную школу, смертным приговором. Если грамотно провести схватку, то есть неслабый шанс на победу.

Стрельба не могла не привлечь внимание в городе, до которого рукой подать, потому и у противника был жёсткий цейтнот. Либо они ловят офицера в зелёном и уходят с добычей, либо не ловят и уходят без добычи, либо сталкиваются с ближайшим русским разъездом и принимают бой. Два последних варианта их явно не устраивали — судя по тому, как они, матерясь, спешились и бросились следом, образовав нечто вроде «полумесяца», как на загонной охоте. Вот только дичь попалась больно опасная, имеющая плохую привычку скрытно таскать за голенищами сапог несколько отличных клинков.

Первый же швед, ломанувшийся следом за ней через кусты, получил удар ножом в горло и, жутко хрипя, повалился под ноги своему товарищу. Тот споткнулся, но выровнять шаг уже не успел: второй точно такой же нож чётко вошёл ему в глазницу. Итак, минус два. Выдернуть ножи и мгновенно — в сторону, уклоняясь от пистолетного выстрела практически в упор. Пуля рванула сукно кафтана на боку, деранула ремень и улетела дальше, не причинив вреда.

Кто так «языка» берёт — с топотом, матом и пальбой? Дилетанты…

4

Шведский офицер снова выругался и взялся за тяжёлый палаш, но зелёный кафтан с красными отворотами уже мелькнул шагах в десяти впереди. Тут же послышались шум и крепкое словцо — как будто убегавший русский споткнулся и упал. Это был шанс. Шведы бросились ловить и вязать невезучую добычу, но первый же, кто настиг беглеца, сам покатился по земле с диким воплем. Чёртов поручик, двигавшийся с невероятной скоростью, крутанулся и глубоко полоснул его ножом по ноге, прямо над коленом. Это же движение поставило русского на ноги. Пока шведский офицер, оставшийся всего лишь с двумя боеспособными подчинёнными, соображал, что ему теперь делать с противником, который уже никуда не убегал, а стоял меж двух деревьев, поигрывая воронёными боевыми ножами в обеих руках, тот сам бросился в атаку. Бесстрашные драгуны, прошедшие с королём Карлом не одну военную кампанию, отступать не собирались. Они уже не помышляли взять этого проклятого русского в плен. Его было необходимо истребить, отомстив за товарищей и лишив вражескую армию отменного бойца. Но спустя всего несколько ударов сердца шведский офицер понял: и отомстить уже не получится. Потому что это исчадие ада в буквальном смысле прошло сквозь прокопчённых многолетним пороховым дымом каролинеров, походя перерезав горло одному и вогнав нож в затылок другому. Только и того, что русский остался без оружия. Ножи завязли в плоти убитых — вот и всё утешение.