— Поручик егерской роты лейб-гвардии Преображенского полка Черкасова, — педантично уточнила девица, которая, выдернув ножи из тел поверженных шведов, очищала от крови клинки пучками травы. — Рада знакомству, капитан, и вы, господа. У меня тут двое раненых каролинов — один здесь, другой валяется на дороге — и ещё этот в беспамятстве. Надо доставить полковнику. Поможете?

Разве можно было отказать даме в такой просьбе? Нет, конечно же.

5

— …Ну, знаете, Алексей Степаныч, у вас под самыми стенами вражеские корволанты шастают, а боевую готовность объявили только сейчас? — искренне возмутилась Катя, когда её наконец доставили к Келину. — В Батурине вы показали себя с лучшей стороны, а здесь…

— Виноват, — вздохнул полковник. — Не ждал, что свеи так скоро сюда подойдут.

— Карл их натаскал быстро бегать… Ладно, проехали. Нужны ли пояснения к государевым инструкциям?

— Нет. Но нам придётся нелегко. Хотя вряд ли мы сумеем удержать Карлуса у наших стен, ежели штурм будет неудачным. Он таков, что способен сняться и побежать далее, в поисках иной цели.

— Это предоставьте мне, Алексей Степаныч. Есть у меня одна идея… — Катю покачнуло. — Простите, после расскажу. Можно глоток воды?

— Вам лекарь точно не надобен? Вы едва на ногах стоите.

— Да так, неудачно упала. Переживу.

— И всё же я пришлю к вам лекаря, госпожа поручик, — совершенно серьёзно проговорил Келин. — Вы нужны Отечеству.

— Поверьте, полковник, вы сейчас куда нужнее Отечеству, чем я…

Тогда, на дороге, она сцепилась со шведами на адреналине, не чувствуя ни боли, ни головокружения. «Отходняк» начался ещё там, на месте стычки, когда любезный драгунский капитан с хорошо знакомым ей южным говором помог отыскать шпагу и шляпу, перевесить на трофейную шведскую лошадь дорожные сумки с убитой ездовой животинки и взобраться в седло. Стремена были коротковаты, лошадь чужая и перепуганная, а в голове шумело и стучало — не иначе отхватила сотрясение. Словом, если она и удержалась от нового падения, то только стараниями капитана, который всю дорогу придерживал её за портупею. Да и по прибытии в крепость пришлось сразу же засунуть своё недомогание подальше и говорить с полковником о важнейших делах.

Местного лекаря, который сходу схватился за медный тазик и скальпель — кровь пускать — она пригрозила пристрелить, если вздумает применять к ней это варварство. Затребовала настойку корня валерианы, запила ею обезболивающие и седативные препараты из своего багажа и выгнала доктора-немца из комнаты. Спасибо Даше, снабдила в дорогу кое-какими полезными таблетками ещё из старого запаса. После этого провалилась в сон без сновидений, продлившийся почти сутки. Наутро 21 мая её разбудили беготня и крики. Пересиливая слабость и тошноту, кое-как натянула сапоги и кафтан, вооружилась и высунулась за дверь. И нос к носу столкнулась с денщиком полковника, явно направлявшимся к ней — будить.