Полтава выдержала первый штурм. Но комендант её, полковник Келин, просит о подкреплении или хотя бы боеприпасах.
И другое письмо — от Августа Саксонского. В самых изысканных выражениях союзничек сообщает, что не видит более смысла в удержании польской короны и идёт на мировую с Карлусом. Стервец. Не мог подождать ещё совсем немного. Ну да Бог с ним, потом локти кусать станет. После Полтавской баталии ему польская корона куда дороже встанет, нежели ранее.
Ещё поутру доставили донесение из Азова — турки и по сей день не проявили никаких признаков подготовки к войне, как грозили из Версаля. Султан Ахмед не желает ввязываться в чужую драку.
Всё так, как и говорили ему пришельцы из грядущего: в Россию никто в Европе не верит. Все считают, что армия Карлуса непобедима, а раз так, то незачем связывать себя обязательствами по отношению к обречённым. Небось, ещё и ножички с вилками готовят, дабы кусочек отхватить. Тот же Август не откажется.
Пётр Алексеевич был реальным политиком. Временами ему не хватало точных сведений, но с некоторых пор в этом отношении наметилась ясность. И картина европейской политики предстала перед ним во всей своей неприглядности. Именно поэтому он полных пять лет только и делал, что готовился встречать Карлуса с его без всяких преувеличений сильной армией, не возлагая особых надежд на европейских союзников.
При Головчине из-за просчётов Репнина свеи силами всего трёх полков едва не опрокинули корпус Шереметева. Аникиту за то разжаловали в рядовые, принца Дармштадтского, фон дер Гольца и Чамберса выгнали с позором. За полгода боёв русская армия изрядно очистилась от разной «пены», прибившейся ранее. Вылетали «со свистом», как выражается братец Евгений, одинаково и русские, и иноземцы. И так же стремительно поднимались наверх талантливые офицеры — и русские, и иноземцы. Да хоть этого Келина взять: судя даже по краткому описанию первого штурма Полтавы — не полковник он, а готовый генерал. Алексашка также отписал, его послание пришло лишь получасом позднее шереметевского.
«А оный комендант, при помощи Божией, доброй отпор Карлусу учинил»[84].
Значит, так тому и быть, станет Келин генералом, и пусть все хоть лопнут от злости, что сие произойдёт в обход знатных да старослужащих. Коль выстоит, удержит город — заслужит.
…И короткая записочка, которую Шереметев не стал излагать своими словами, а приложил к письму. От Катерины.