— И выпить, — второй бомбардир достал из сумки фляжку. — Хлебного вина девице не предложу, а токайское есть.

Всё тело болело так, словно её весь день били палками. В ушах звенело, перед глазами при малейшем движении возникала тёмная завеса. Непорядок: это явные последствия кровопотери. Надо пить побольше воды, что-нибудь съесть и закусить парой зёрнышек кофе, завалявшихся в кармане с ночи. А вот вина употреблять не стоит. Карл Карлович наверняка готовит второй штурм, нужна ясная голова. Да, она вряд ли сможет участвовать в общей драке на стенах, но вполне способна побыть в роли снайпера. Повыбить вражеских офицеров — милое дело. А если «дикие гуси», изрядно ощипанные при первом штурме, налетят — то вообще идеально. Главное, посчитать, сколько у неё осталось трофейных патронов, и подумать, где бы сама решила пролезть на месте тех наёмников.

На город до и дело падали бомбы: шведы старались по мере сил исполнить свои обещания стереть его в порошок вместе с защитниками и жителями. Если бы Левенгаупт доставил своему королю полный обоз с продовольствием и орудиями, собранными в Польше, дела у осаждённых могли бы быть много хуже. Но так как генерал обоз не довёз, то у Карла под рукой было не более сорока пушек разного калибра. Подходящих для осадной стрельбы — менее тридцати. Причём, полтавские пушки тоже не молчали: на западных фасах канониры делали всё, чтобы накрыть шведские батареи… Катя вызнала реальное количество артиллерии противника, пока кружилась около шведской армии, стараясь высмотреть и подслушать как можно больше. Помнится, как-то придавила неосторожного солдатика и переоделась в сине-жёлтый мундир. Немного подождала, пока пройдёт колонна, и прибилась к другому полку, притворяясь заблудившимся глуповатым парнем-новобранцем из Сконе. Это приключение едва не стоило ей головы — шведский офицер оказался больно подозрительным, пришлось быстро исчезнуть оттуда. Но больше она такие номера не повторяла: овчинка не стоила выделки.

Преодолевая боль и головокружение, Катя кое-как привела себя в состояние «сижу, не падаю». Аккуратненько свернула драгунский кафтан, положила сбоку. Пока окончательно приходила в себя, рядом возник бомбардир-сержант — в одной руке глиняная миска с горячей мясной кашей и деревянной ложкой, в другой большая кружка прохладной воды. Видимо, опытный вояка тоже решил, что винцо, даже токайское, сейчас ей ни к чему. Аромат от каши шёл такой, что Катя забыла обо всём.

— Спасибо, — прохрипела она пересохшим горлом, хватаясь за миску с ложкой.

— Ешь, Васильевна, — нет, ей не показалось: в голосе пушкаря сквозили уважительные нотки. — Значит, и правда раны твои не смертельные, не то бы воротило от снеди.