— Государь, спешное донесение от графа Шереметева[100], — выпалил он, подавая запечатанное письмо.

Пётр не стал тянуть — сломал печать и пробежал взглядом по строчкам. Помрачнел и протянул письмо Евгению.

— Читай, там и для тебя известия найдутся, — прокомментировал он, а когда родственник закончил ознакомление с документом, спросил: — Ну, что скажешь?

— Да уж. Спать этой ночью нам не придётся…

6

События явно ускорялись, словно кто-то покатил под уклон тяжёлую телегу, у которой по определению не могло быть ни тормозов, ни руля.

Со стен города не видно поля, где должна была произойти битва — одно из «узловых» событий в обоих вариантах истории. Лес мешал, да и расстояние приличное. Но Кате и не надо было его видеть. Отличия здесь, скорее всего, чисто косметические — вроде Копорского полка, который сейчас в Полтаве, а не у будущего поля сражения, в корпусе Ренцеля. Там наверняка какой-то другой пехотный полк, или же вовсе иного рода войск. Ведь русская армия в этом варианте заметно отличалась от себя самой там.

В прежней исторической линии егеря в ней ещё не появились. И даже когда появились, не очень были похожи на то, что есть сейчас. Да и артиллерия отличалась от предыдущего варианта весьма значительно. Если бы ветераны кампании 1812 года могли на минутку заглянуть сюда, в 1706 год, они бы безошибочно узнали эти орудия. И было ещё здесь нечто из других эпох — те же ракеты, предназначенные для удара по живой силе противника. В первый и пока единственный раз их использовали, чтобы предотвратить поражение при Головчине. Хотя бы к ничьей свели, и то хорошо.

Но не только в вооружении и структуре армии было дело.

В отличие от того варианта истории, русская армия, избавленная от провалов там, где их вполне можно было избежать, выработала привычку побеждать. Используя тактику многочисленных партизанских атак и редких, но метких фланговых ударов, она измотала противника не за год, а за вдвое меньший промежуток времени. Она была сыта, одета по сезону, хорошо вооружена и мотивирована. Да и идеологическая работа потихоньку велась. Уже не первый год солдатам и унтер-офицерам объясняли, что русская армия с безоружными не воюет. И это давало свои плоды ещё в Польше, когда русские «ихтамнеты»[101] отказывались принимать участие в бесчинствах, учиняемых саксонскими солдатами в городах, поддержавших Лещинского и шведов. В результате, когда подданные Карла Двенадцатого открывали охоту на русских наёмников саксонской армии, тех часто, рискуя жизнью, прятали у себя простые поляки.