— Так у них в два только работа кончается. Сегодня суббота, короткий день. Пока поедят. Раньше трех не начнут.

— Самуил, а ты чего не в техникуме? — поинтересовался Пахом.

— А у нас физкультура, я освобожден.

— Грыжа чтоли? — засмеялся Мухомеджан.

— Нет, ангина. Врач говорит, гланды надо удалять, — стал объяснять Самуил.

— А ты, Каплун? — повернулся к Каплунскому неугомонный Пахом.

— А у нас третьей пары не было.

— Что это за пары? — удивился Пахом.

— Так у нас не как в школе. У нас один урок как ваших два, поэтому парой и называется. Как в институте, — пояснил Изя Каплунский.

— А что же Мотя? Вы ж с ним вместе учитесь? — спросил Мухомеджан.

— Мы в разных группах. Я в «Э», а он в «ПС».

— Это что? — не понял Пахом.

— «Э» — эксплуатация, а «ПС» — проводная связь. У Витьки третья пара, кажется, черчение, а с черчения не сорвешься.

— Что, училка строгая? — поинтересовался Армен Григорян.

— У нас мужик. Еще какой строгий! Раза два пропустишь урок… то есть занятие, не получишь зачет.

Каплунский видно и сам еще не привык к новому положению студента и путался в новых названиях.

— Только у нас не учитель, а преподаватель.

Все эти слова «зачет», «пара», «преподаватель» были из другого мира, отличного от нашего, школьного, звучали непривычно и маняще, и Каплун, и Мотя, и Самуил были студентами, и мы завидовали им.

— А мы только что Курицу видели, — сменил тему разговора Пахом.

— Да я его каждый день вижу, — сказал Мухомеджан. — Я хожу в котельную по Дзержинской. — Утром иду, а он уже сидит.