Он швырнул киянку. И промазал: она отлетела от стены и исчезла в темноте. Я не следил за ней – я смотрел на самого большого, наверное, таракана в мире. И уж наверняка на самую стремительную шестиногую тварь из всех, что когда-либо видел.

Ну, конечно, сожрать собаку она бы не смогла. Даже мелкую, из тех пушистых комочков, каких любят старые дамы с Холма.

– Страх господень!

Эта проклятая тварь имела в длину дюймов восемь. Без усов, разумеется. В танферской природе таких не водится.

– Только не говорите мне, что это детеныш, – взмолился я.

– Да нет, – отвечал мне тот, что моложе; старший был занят поисками своей киянки. – Этот здоровый, я таких еще не видел. Но они все больше становятся. Мы их по возможности убиваем, конечно. Только старику Вейдеру лучше прислать сюда кого, чтобы с ними разобрался.

– Вот он меня и прислал.

– Ну и как, поубавилось оптимизма?

Что? Этот парень меня только увидел, а уже наезжает…

– Я еще вернусь.

– Это угроза или обещание, шеф?

– Приберег бы свои остроты для других.

7

Домой я шел извилистым путем, несколько южнее обычного маршрута. Первую остановку сделал у кузницы и конюшни Плеймета.

– Мне нужен экипаж напрокат, – заявил я, не дав ему побрюзжать ни минуты. – Такой, чтобы в нем разместились четверо человек и с полсотни крыс. И еще мне нужен кучер.

– Напрокат? – усомнился он.

– До сих пор тебе регулярно платили.

– Спасибо Пулар Синдж.

Скептицизм Плеймета – одна видимость. На деле он огромный черный человек-дом. Триста фунтов – и ни унции жира, одни мускулы. Неразговорчивый, свирепой внешности, но совершеннейшая лапочка. Он настолько мягкосердечен, что почти хрупок в душе. К тому же религиозен и под завязку набит моральными установками вроде той, что предлагает подставить вторую щеку. Он прямо-таки излучает неколебимую веру в изначальную доброту человеческой натуры.

Мой опыт убеждает меня в обратном. Все разумные расы изначально порочны. Люди просто притворяются, что это не так, – пока им не представится возможность проявить свое истинное лицо. Только редкие извращенные души и случайные мутации вроде Плеймета возвышаются над морем грязи.