Туп явно потешался. Это выдавала искорка в уголке глаза.

А может, в его глазах просто отражалось сияние, излучаемое – несмотря на ситуацию – Потоком яростного света.

– Понюхайте воздух, – посоветовал я. – Вы уловите запах этого Фельске.

Но Туп меня не слушал.

– Я столько о ней слышал… – пробормотал он. – А вижу в первый раз. Так похожа на мать…

Ого! Это сильно смахивало на приступ ностальгии. Уж не связано ли с этим какой-то истории?

Возможно, возможно. Барат Альгарда смотрел в нашу сторону и вид при этом имел далеко не самый довольный.

Тинни включила свое обаяние. Не на полную мощность, но достаточно, чтобы привлечь внимание Тупа. Он прекрасно понимал, что за этим последует, но ничего не мог с собой поделать. Да и никто из нас не смог бы.

Самое что ни на есть колдовство. Магия, чернее черной.

Вот она какая, моя подруга. Магии этой у нее – лопатами не перекидать, но править миром она не хочет. Миру сильно повезло.

Вместо этого она использует свою магию для того, чтобы разжижать мужские мозги. По одному.

Гипотеза мисс Тейт, похоже, заворожила славного полковника. Та самая гипотеза, которую я изложил ему минуту назад.

Тинни договорила и сложила губы трубочкой. Туп поднес к губам свисток и дунул.

Красные Фуражки вывалились из кирпичной стены, повыпрыгивали из мостовой, посыпались с неба. Уэстмен Туп позволил себе довольную ухмылку при виде моего потрясения.

Несколько кратких фраз – и стражники рассыпались выполнять приказ. Остался только десяток, занятых непосредственно павшими и просто избитыми чародеями.

– Может, – предположил я, – вам хотелось бы, чтобы они знали, что Звонарь может менять свой видимый возраст?

– Вовремя, Гаррет. Донельзя вовремя.

– Э?.. О чем это вы?

– Я не заикаюсь, не жую и не шепелявлю. Привычка у вас такая: держать критически важную информацию при себе, а выдавать ее, когда уже поздно.

Стоит сделать что-то раз сто лет назад (и не по прихоти, а по желанию клиента), и тебе будут поминать это до скончания времен.