– Хорошая мысль, – согласился я, пытаясь сообразить, где здесь держат лампадное масло. До сих пор, сколько я ни разгуливал по дому, его не видел. – Хотя наверняка должен иметься более удачный способ осветить дом такого размера… – Я едва не подпрыгнул – так внезапно меня осенило.

Краем глаза я увидел пылающую праведным гневом Тинни Тейт. Должно быть, разговаривая с Бегущей по ветру, я имел какое-нибудь особенное выражение лица.

Впрочем, я вовсе не восторгался женщинами – ни той ни другой. Меня посетила гениальная мысль.

Вам нужно найти новый способ осветить такое большое здание, как «Мир»? Я знаю метод решения проблемы.

Вам достаточно сказать Кипу Проузу, что ему нужно придумать, как это сделать.

Этот мальчишка способен придумать, как сделать все на свете. Если, конечно, вы сумеете преподнести ему задачу должным образом.

– У тебя такой вид… мне это не нравится, Мальскуандо.

И все потому, что обдумывал я свою гениальную идею, глядя на худенькую блондинку. На деле я не видел Бегущую. Тем более не восторгался ею. Я пытался вспомнить реплики Кипа из разговора, который мы вели сто лет назад, когда нам приходилось прятаться от кое-каких нехороших парней.

Вспомнить не получалось. Но я знал: где-то в памяти оно пряталось. Все, что от меня требовалось, – это переговорить с Кипом в следующий раз, когда наши пути пересекутся.

Где этот мальчишка? Послушался ли он меня, когда я велел ему отправляться к Покойнику?

– Если не послушался, поговорю с его матерью, – пробормотал я, невольно улыбаясь кое-каким воспоминаниям.

– Чьей матерью? Что ты вообще…

– Тинни. Лапочка. Милая. Зеница ока моего, свет мира, которую я люблю больше жизни. Если ты не прекратишь нести этот вздор… Скажи, я подстерегаю тебя, мешаюсь у тебя под ногами, когда ты пытаешься работать?

Эта женщина пугающе многолика. Девяносто процентов времени она пребывает в центре собственной вселенной. Только изредка, если вы врежете ей промеж глаз увесистой палкой, она перестает быть обычной Тинни на достаточно долгий срок, чтобы взглянуть на что-либо по-другому. Конечно, надо признать, та личность, которую она мне обыкновенно демонстрирует, во многом вылеплена мною же самим согласно моим представлениям.

– Я поняла, Гаррет, – пробормотала она. – Правда, хорошо поняла.

– Хорошо? Это хорошо. Спасибо, солнце ты мое. А теперь давай я займусь своей работой.

Возможно, хоть немного, но поняла. Голос у нее, во всяком случае, сделался серьезный. И она не обзывала меня Мальскуандо.

Главная наша проблема состоит в том, что Тинни, зная меня много лет, с тех пор, когда выбранная мною профессия заводила нас обоих еще в более жуткие и опасные места, до сих пор не считает мою работу серьезной.