Мистер Йен усердно шил, не слыша ничего.

– А что с Белем? И с Лазутчиком Фельске?

– Фельске? – упоминание это явно пришлось ему не по вкусу. – Фельске здесь ни при чем. – Голос его даже сделался чуть раздраженным. – Его мы больше не увидим, я в этом уверен. – Принц немного успокоился. – Что же касается Звонаря, его, конечно же, найдут и арестуют.

Это понятно.

– Почему его звали Звонарем?

Несколько секунд принц Руперт смотрел на меня, словно пытаясь понять, действительно меня это интересует или я просто дурак.

– Звон? Звонарь? Прозвище. Прилипло к нему с десятилетнего возраста.

– Эти люди словно специально выбирают себе чудны́е прозвища. Я просто думал, нет ли в них какого-нибудь смысла. Вроде Владыки Бурь или Бегущей по ветру.

Мой августейший собеседник поморщился. Значит, и он уязвим перед магией Бегущей.

– Похоже, информация о вас точна, – заметил он.

Удачная возможность для ответной реплики. Шустер, Туп или кто-нибудь из их подчиненных гарантированно получил бы такую. Но принц все-таки…

– Прошу прощения?

– Вы переживаете и суетитесь из-за вещей, которые не стоят того, чтобы из-за них переживали или суетились.

Это замечание я уже слышал. Несколько сот раз. Но надо признать, он высказал его в не совсем привычной форме.

– Ничего из этого не принесло особого удовлетворения.

– Такова жизнь. Вы занимаетесь своей работой? Похоже, то, что от вас требуется, вы делаете. Одно это должно уже приносить удовлетворение.

Я хмыкнул. Что я делал в мастерской у портного, в метель, беседуя с третьим лицом в королевстве, при обстоятельствах, позволявших предположить, что эта встреча – часть чего-то еще большего и тайного?

– Зачем я все-таки здесь?

– В дополнение к уже обсужденному? По двум причинам. Что лежит у вас под театром?

Я пожал плечами: