— Контрабандисты решили сжечь нападавших?

— Тот, кого все называли Данилой Выживальщиком. Он заманил грызунов в здание, поджёг его, а сам выбрался через окно верхнего этажа. Затем все попрыгали в машины и укатили. Больше их не видел. Жаль, что среди людей Рината не нашлось никого с печатью доверия. У меня не было ни малейшего шанса предупредить.

— А домовой? Здесь был брат Кузьмы Пафнутьевича. Он же мог воздействовать через сновидения!

— Охолони, призванный. Скорее всего никто не собирался спать. Тупо понадеялись на бетонные стены и своё оружие. Если бы я мог предупредить!

— Хватит ныть! — поморщился Малюта, — Ты мне весь мозг сломал! Пожиратель душ с замашками борца за права человека! Что случилось дальше?

— Взрыв. Жахнуло не слабо. Здание частично обрушилось, а выжившие грызуны некоторое время метались по площади, словно пытались вспомнить, как сюда попали. Уже рассвело, когда с восточной окраины донеслись выстрелы. Недолго. Шлёпнули кого-то и угомонились. Это всё, гражданин начальник.

— Нам туда, — определился безопасник, — Созывай группу. Хватит им шляться по району. Ничего не найдут.

Сержант нажал пимпочку на гарнитуре, заменяющую привычную тангету и распорядился:

— Всем возвращаться! Есть контакт.

Уже собираясь захлопнуть заднюю дверь, Шрам спросил:

— Ты через стены ходить умеешь?

— На кой? — скрипнул, из кучи ветоши, Душила, — Я и так невидим для окружающих.

— В салон из багажника просочиться смогёшь?

Скрип снова разбавился слабым присвистом.

— Ты, воин, в серьёз веришь в сказки про благородных вампиров, воспитанных в духе аристократических традиций и ожидающих приглашения, чтобы войти и пообедать? Это выдумка бумагомарак. Любой кровосос обычный вурдалак, которого волнует только жажда и скорейшее её удовлетворение. Радушия жертвы не требуется. А у меня нет желудка и кровь без надобности.

— Моего напарника волнует другое, — заступился Малюта, — И ты это понял. А вот раз юлишь, значит доверие к тебе подает ниже бампера. Не темни, ответь прямо.

— О каком доверии ты говоришь? — скрип прозвучал зловеще, словно музыка в фильмах Хичкока, — Мы не кореша, собравшиеся выпить самогонки после работы и заполировать всё бабами с ганджубасом. Я предложил союз — вы согласились.

— Так вот о каком высокомерии чернокнижников ты разглагольствовал! — принялся подначивать безопасник.

Найти самую тонкую струну в душе подозреваемого и сыграть на ней блюз, побуждающий любого, размазывая сопли раскаяния, признаться даже в том, чего страстно хотел, но никогда не решался сделать. Этим безопасник владел в совершенстве и готов был дёргать за слабую нить, пока она не порвётся.