– Никогда не понимал, как ты пьешь эту гадость.

– С трудом, – Анрир поленился вставать и ограничился тем, что повернул к Кейташи голову.

– Зачем? Или если достаточно долго не происходит неприятностей, начинаешь их создавать сам себе? Ни минуты без страданий?

– В детстве мне не разрешали есть сахар и другие сладости, потому я пообещал себе, что когда вырасту, буду есть его в неограниченных количествах. С тех пор так и пошло, успокаивает, знаешь ли.

– Феерическая придурь. Ну давай, делись своим планом.

– Нет никакого плана. Я очень устал и хочу отдохнуть. У всех такое бывает. Особенно когда всё, за что берешься, оборачивается еще большими проблемами. Ты же знаешь, что с испытаниями нового оружия не все гладко. Тварь, в смысле Блудница не желает иметь со мной дел. Бьерн ухитрился попасть в плен. Вот скажи, каким идиотом нужно быть, чтобы увидев храм водных богов, не сбежать куда подальше, а попытаться всё же захватить госпиталь? Кэсси утопила Санаций. Она-то там откуда взялась? Все, не могу больше.

Анрир сделал большой глоток кофе, поморщился и впервые задумался над тем, что некоторые обещанием можно и нарушить, особенно такие детские. Сейчас-то у него никто не отбирает сладости. Хотя они всегда так успокаивали, дарили запретное чувства вседозволенности…

– Не хочу во всё это лезть. Где найдутся другие идиоты, нуждающиеся в бородатых немытых мужиках и одной профессиональной шлюхе? Пусть Марк с Креем сами со всем разбираются, а я пока отдохну, – Анрир поправил подушку и чуть передвинулся, чтобы удобнее было лежать. – Будь другом, принеси пару бутылок сливочницы.

Как бы его выпроводить? Сил действительно никаких.

– Я подожду, – уверенно ответил Кейташи, затем вытащил меч, специальный платок для полировки и пару раз повел по лезвию, напевая себе под нос незатейливый мотивчик.

– Подождёшь чего?

– Когда ты перестанешь играть в умалишенного и расскажешь свой план.

– Нет у меня плана.

– Я же говорю – подожду. Даже сочинил стих по этому поводу:

Задумчив воин

Некуда ему спешить.

Холодна зима.

Анрир потряс головой и потёр виски, стихи у князя раз от раза все хуже.

Кейташи нахмурился и поджал губы. Он всегда крайне болезненно относился к критике своего стихоплетного гения. Наверное, находил в них успокоение и радость, почти как Анрир в рисунках.

– Я вообще удивляюсь, как ты смог сдать экзамен по стихосложению? Он же входит в обязательную программу для дворянина княжества двуликих.