Ещё бы! Спаситель обители Пречистой Девы Муэнской в праздничную ночь покидает столичный храм и объявляется в Альконье. Такое чудо придётся объяснять не в Сургосе, а в Доньидо, если не в Рэме, но сперва хорошо бы разузнать, что творится в особняке Хенильи и на его могиле. Если пропал лишь Адалид, всё ещё может обойтись, хуже, если с гробницы исчез крест…

– Зло!.. – отчаянно прокричало в мозгу, – страшное зло!.. Оно близится… Оно ближе льва рыкающего…

Хайме притиснул к бедру разволновавшийся мешок. Было и жалко, и противно. И ещё страшно, потому что в Доньидо Коломбо бросится доносить, и ни святой, ни дьявол не предскажут, что и когда придёт в голубиные мозги. Птичье враньё может как помочь, так и убить. Правда, впрочем, тоже.

– Скорее! – требовал обалдевший от ужаса фидусьяр, – Отсюда… В Рэму!..

Крупная чёрная птица камнем упала в сухую траву возле самой дороги и неторопливо взмыла вверх, сжимая в когтях какое-то существо. Хайме невольно придержал коня, провожая взглядом удаляющегося коршуна. Папским голубям не страшны ни звери, ни люди, ни огонь с водой, но Коломбо сам не свой от страха с той самой ночи…

– Хозяин, – сбежавший от Гьомар Фарабундо тоже глядел в небо, – наказал…

– Кого? – не понял Хайме.

Великан пожал плечами.

– Кто ж знает… Дрянь какую-то вроде вашего, вчерашнего. Альконья, она не всякого отпустит, потому сюда и боятся соваться, а уж умирать или убивать и вовсе… Разве что нельзя иначе.

– Вот как? – протянул Хайме, вспоминая перекошенное от ужаса лицо Камосы. – И что ты ещё знаешь?

– Ничего, – отрезал Фарабундо, с отвращением рассматривая мешок. – Вы как, сеньор, к озеру едете или раньше свернёте? На Сургос в смысле?

– Раньше. – К Лаго-де-лас-Онсас он ещё вернётся. Заглянет в сонное зеркало, отыщет бронзового Карлоса и мраморные обломки, но сейчас нужно спешить. Кто первый доложит о чуде, тот и будет прав.

– Мы покидаем демонские угодья, да будут они прокляты! – в голосе Коломбо слышалось торжество. Что ж, некоторые умудряются торжествовать и сидя в мешке. – Нас ждёт серьёзный разговор, импарсиал, но, разумеется, не здесь. Я готов не упоминать…

– Дон Хайме, – глаза Фарабундо стали узкими и злыми, – я повезу вашу поклажу до поворота на Сургос.