Не спрашивайте меня, почему. Я могу лишь гадать, но стрелку необязательно знать, как и почему горит порох. Я предположил, что соприкосновение папского голубя с Лжеадалидом разрушит его защиту, как это произошло с фальшивым фараоном. Ваш фидусьяр, дон Хайме, находился на стороне Хенильи, это давало надежду на то, что он постарается на него сесть.
– Он и постарался, – засмеялся Диего, – но не рассчитал и сбил с командора крест. Ради этого стоило пожертвовать старым зеркалом, тем паче, я ничего о нём не знал.
– Разбить то, о чём знаешь всё, предпочтительней, – не согласился Бенеро, – я бы хотел познать природу того, что за неимением более подходящего слова приходится называть зеркалом. Оно отражало папского голубя, хоть и было ему враждебно…
– Я видел в зеркале дона Луиса, – задумчиво добавил Хайме, – меня в нём не было. Знаете, Бенеро, я припоминаю одну аббенинскую балладу о красотке, к которой накануне свадьбы явился пропавший жених. Девица согласилась с ним сбежать, но по дороге беглецам попалось зеркало, в котором был виден лишь жених.
– Я найду эту балладу, – пообещал врач. Разумеется, говорить о главном он не собирался.
– Хайме, – как можно спокойней объявила Инес, – я еду в Витте.
– Изучать медицину? – осведомился братец с достойной Бенеро невозмутимостью.
– Я выхожу замуж. Ты не представляешь…
– Представляю, – перебил Хайме, – Леон, не одолжишь пистолет?
– Хайме!
– Инья, будь добра, успокойся. Вам с Бенеро я не опасен, просто я сейчас осуществлю свою мечту. Может же у импарсиала быть мечта?
– Разумеется, – усмехнулся Диего, – у меня она тоже была.
– А у меня есть уже месяца четыре. Чуть ли ни с того дня, как я имел честь познакомиться со своим будущим родственником. Инес, ты уверена, что не передумаешь? Ты выходишь замуж за сеньора Бенеро и уезжаешь с ним к волкам?
– Да! – Инья с вызовом вскинула подбородок, и Хайме внезапно расхохотался, как не смеялся с шестнадцати лет.
– Сеньоры, согласитесь, какая всё-таки ослица у меня сестра… Простите, оговорился. Разумеется, я хотел сказать, орлица.
– Хайме, – она и впрямь сглупила со своими страхами, но отступать надо с достоинством, – зачем тебе пистолет?
– Затем, дорогая, что мне не хочется пачкать руки, а дальнейшее пребывание добродетельного сеньора Камосы на этом свете отныне ничем не оправдано. Более того, оно недопустимо!
Глава 9
Глава 9