– Донья Инес? – слава Господу, Фарабундо хотя бы умеет удивляться. – Что-то с Гьомар?

– Нет, – Инья провела рукой по лицу, – я хочу спросить… Я не поняла, что вы сказали Хайме.

– Я взял его поклажу, – кулак гиганта выразительно ткнул серый мешок, – и ещё я говорил про здешних коршунов. Крестьяне болтают, что канальям лучше здесь не умирать, иначе им не видать даже пекла. Альконья их поднимет и отдаст хозяевам, чтоб их не было нигде. И поделом. А бывает, что играть начнёт, как кошка с мышью. То убьёт, то вернёт, а конец – один. Съел – и нету… Глядите-ка! Это ещё кто?

3

3

Эскортируемого Фарабундо человека Хайме определённо раньше видел, но обычно безотказная память на сей раз скрыла имя и обстоятельства знакомства. Обстоятельства же нынешний встречи, равно как внешний вид главы Священного Трибунала Муэны, и особенно его спутники тем более должны быть скрыты. Любой ценой.

– Вы несколько изменились со времени… гм, нашего свидания, – неторопливо произнёс Хайме, равнодушно разглядывая загорелое наглое лицо.

– А вы нет, святой отец, – знакомый незнакомец ухмыльнулся и тут же вновь стал серьёзен, – я обещал отыскать вас и вручить вам письмо, после чего намерен исчезнуть. Больше я такими картами не играю.

– Хорошо, я прочту!

Непонятный курьер вытащил из-за пазухи пакет и потянулся к Хайме, на мгновенье застыв вполоборота с согнутой в локте рукой. Этого хватило – импарсиал узнал своего последнего противника, так и не скрестившего шпагу с де Гуальдо.

– Не думал, что ещё раз вас увижу, – теперь де Реваль был предельно искренен, – вы так быстро ушли.

– Что поделать, святой отец, – в глазах приятеля Арбусто мелькнуло нечто странное, – в последней воле что-то есть, нас так и тянет её исполнить. Если я поклянусь никогда не возвращаться в Онсию и стать немее всех рыб этого мира, вы оставите мне жизнь ещё разок?

Вместо ответа Хайме разорвал пакет и едва не свалился с Нуэса, увидев второй конверт, запечатанный личными печатями Пленилуньи. Когда-то молоденький инкверент едва не свихнулся, разбираясь с хитростями Протекты, одной из которых были герцогские печати. На первый взгляд одинаковые оттиски отличались неприметными мелочами, и каждая имела смысл. Обычно Пленилунья обходился одной печатью, в особо важных случаях в ход шли две. Документа, запечатанного трижды, Хайме не видел. До сегодняшнего дня.

«Брат Хуан, я понимаю Ваше удивление, но сейчас оно сменится несколько иными чувствами, – почерк герцога не изменился, мелкие чёткие буквы по-прежнему жались друг к другу, словно Пленилунье было жаль бумаги. – Надеюсь, Вы узнали гонца, с которым однажды обошлись весьма любезно. Он надёжен настолько, насколько может быть надёжен человек. Курьер полагает, что я обречён. Возможно, он и прав, теперь это не важно. Не буду распространяться, как мне, смиренному послушнику-павлианцу, удалось покинуть обитель. Будучи далёк от мирской суеты, Фарагуандо, хоть и склонен выслушивать доносы, не знаком даже с началами того искусства, которым владеем мы с Вами. К тому же Верховный Импарсиал благоволит ко мне, как к первому адепту, обращённому им лично. Будучи ниспровергнут и лишён мирской власти, я, по его мнению, могу быть спасён.