– И не вздумай позабыть щелкопёра, – ухмыльнулся на прощание полковник. – Знаю я вас.
Своих людей ле Мюйер в самом деле знал.
* * *
Физиономия у капитана Пайе была породистой, и Поль Дюфýр весело спросил:
– Не лучше ли называть вас
– Нет! – отрезал легионер и попытался обойти журналиста, но «лучшее перо „Бинокля“» имел немалый опыт охоты на людей с последующим принуждением добычи если не к откровенности, то к разговору, из которого можно выжать нужное количество строк. Дюфур прислонил трость к искривлённой мимозе и слегка ослабил галстук.
– Держу пари, вам не хочется брать на себя ответственность за столичного неженку.
– Вы выиграли! – бросил Пайе и попался. Это уже был бутон беседы, который предстояло аккуратно развернуть в розу.
– Стрельба, – принялся перечислять Дюфур, – фехтование или «сапожок», бег и конкур. От плаванья по понятным причинам придётся отказаться. Затем я готов вернуться к нашему пари.
– Я с вами не спорил.
– Вы сказали, что я выиграл, эрго, признали правомочность пари. Начнём?
Пайе пожал плечами и без лишних слов зашагал вдоль колючей полуживой изгороди, Дюфур бодро пошёл рядом. Кокатрисский капитан оказался более диковат, нежели любезен, но Поля трудности всегда вводили в азарт. Колониальный вояж начинал журналисту нравиться, хотя отъезд вышел сумбурным, неприятным и неожиданным, по крайней мере для самого Дюфура – патрон и его газетное альтер эго Жоли, само собой, всё знали заранее. Под субботним фельетоном, бившим сразу по радикалам, легитимистам и подкармливающему и тех и других «некоему банкирскому дому», стояла подпись «барон Пардон». Именно так подписывал свои опусы Поль. Стиль тоже был выдержан: Жоли не зря девятый год заведовал отделом политики, при необходимости он сумел бы подделать хоть Библию. Поль, даже будучи изрядно разозлён, не мог не восхититься мастерством, с которым у читателя создавалось впечатление полной осведомлённости «Бинокля» о подоплёке очередного демарша оппозиции.
– Завтра тебе придётся уехать, – объявил пусть на мгновенье, но онемевшему подчинённому Жоли́. – Тольтéка или Алможед?
– Вы слишком много читаете наших коллег из «Жизни», – холодно заметил Поль, понимая, что швырять гранки в окно поздно и бессмысленно, – но даже столь «любимый» ими басконский монстр не пожирал своих разоблачителей в день выхода фельетона.
– Император был хотя бы умён, – Жоли привычным жестом срезал кончик сигары, – но патрон оплачивает не твоё спасение, а твоё отсутствие. Временное, само собой.
– А, – догадался Дюфур, – значит, доказательств не существует.