– Спасибо, приятель. Месье Жоли пришёл?

– В десять с четвертью, месье.

В десять с четвертью, как всегда. А в приёмной, как всегда, толкутся счастливчики, неудачники и те, кто лишь собирается схватить удачу за воротник. Паркет в коридоре оживляет новое пятно, похожее на лошадиный круп с взметнувшимся на стену хвостом. Табачный дым становится гуще, раздаются знакомые голоса: фальцет ведущего светской хроники прерывается басом театрального обозревателя. У Бланшара горячая пора: город пестрит афишами – вечером в Опере премьера. «Взгляд василиска, или Бремя ненависти». Сходить?

– Дюфур! Жив, курилка! – Жоли, бессменный заведующий отделом политики, раскрывает начальственные объятия. По-кошачьи топорщатся холеные усы, в углу рта – неизменная сигара. – Блестящий материал! И как вовремя. Патрон в восторге…

Скрипящие перьями за общим столом репортёры разом поднимают головы и смотрят на удостоенного похвалы собрата. Четверых Поль знает, пятый, франтоватый блондин, новенький.

– Малыш Тессьé, – проследив взгляд Поля, громко объясняет Жоли, – городская хроника. Два су за строчку и две с четвертью сотни в месяц, не считая разъездных. Пойдём подышим.

Посетителей в приёмной ещё прибавилось, один из двух рассыльных исчез, Леру почти разобрал письма. Хорошенькая дама в жёлтом и коричневом вскинула головку. Жоли нахмурился и ускорил шаг.

– Мы непростительно задержались, – значительно произнёс он, – интервью в половине двенадцатого. Раджа ждать не станет.

Поль торжественно кивает. Незримый раджа стал сообщником сотрудников «Бинокля» задолго до прихода Дюфура в газету. Нетерпение заморского вельможи избавляет от докучливых посетителей не только репортёров, но и птиц полётом повыше, и лишь не проведший в армии ни дня патрон, полагая себя старым солдатом, задерживается, уходит и отказывает, не прибегая к увёрткам.

– Леру, если начнётся конец света, мы у Жерара.

– Слушаю, месье.

* * *

В кофейне «Счастливый случай» до полудня всегда бывало свободно. Седовласый месье Жерар лично провёл давних и уважаемых клиентов к «их» столику в нише, принял заказ и удалился. Жоли привычным движением коснулся сперва галстучной булавки, затем усов.

– Полчаса поболтаем, и можешь быть свободен. Тебя хватает ещё на два подвала, но отдыхать некогда. С утра изволь быть во Дворце правосудия.

Дюфур вопросительно поднял брови. Им стремительно овладевала журналистская лень, та самая, что неминуемо сменяется азартом. Жоли усмехнулся:

– Спрашиваешь, почему ты, а не какой-нибудь месье-два-су-за-строчку? Арьергардный бой, дружище. Сражение позорно проиграно. Мы доверились болванам из полицейской префектуры, а те сочли дельце Гарсии заурядной уголовщиной. Оно и осталось бы таковым, круши безобразник другие бюсты и не пытайся Маршан свалить правительство. Гарсия неплохо ему подмастил. Соплеменник чудовища восстал! Официант сделал то, на что не хватает духу премьеру! Руки прочь от гражданина Гарсии! Маленький защитник великой Республики. Лучшие умы и перья на стороне отважного басконца! Они желают знать! Они требуют ответа! Кокатрис или человек? Живые гиены против мёртвого льва. Станет ли позор Баскони позором Республики?