Елена пропустила между пальцами нечто похожее на крупные четки или бусы. Тоже ее собственное изобретение, родившееся из опыта ампутаций и воспоминания о том, как Шарлей отсек сам себе руку, затянув потом бретерские шнурки на одежде. Лекарка рассудила, что, быть может, такая конструкция окажется более щадящей чем обычный жгут, который прерывает кровоснабжение полностью. «Четки» пока свободно легли на бедро у самого паха – на крайний случай, если все пойдет совсем плохо. Дан-Шин посмотрел на долото для костей и глотнул еще отвара. Пальцы чуть дрогнули, горький и густой напиток пролился на чистую рубашку.

- Начинай, - сипло выдавил комит, быстро вытирая потный лоб, зрачки у него расширились и лихорадочно блестели. Дан-Шин сунул в зубы сложенный вдвое ремень и стиснул челюсти до каменных желваков.

- Ага, - согласилась Елена таким же севшим голосом, думая, что сейчас она либо вытянет счастливый билет, не угробив пациента, либо… не вытянет.

- Начнем.

* * *

Гамилла неторопливо пила, отхлебывая буквально по глоточку, смачивая небо и язык. Трактирщик временами кидал недовольные взгляды в ее сторону, но вино было достаточно дорогим, чтобы женщина сидела тут хоть до заката. Настроение создавала небольшая группа уличных музыкантов – две флейты, тамбурин и маленькая лира. Играли прилично, до Гаваля им было далеко, но люди старались, уравновешивая непрофессионализм душевностью. Этого телохранительница никак не могла втолковать партнеру – коль хочешь истинной славы, играть надо струнами души. А юный менестрель все время боялся ошибиться, поэтому манера исполнения у него была холодной, она могла развлечь, однако не грела сердце.

На другой стороне улицы расположились игроки в «Короля и свиней», пока играли чинно, без рукоприкладства и даже почти без ругани. Гамилла, как опытный городской человек сразу вычленила острым взглядом слаженную группу шулеров числом трое. Судя по всему, заезжих, с юга. Держались они уверенно, так что или заплатили «покровителям» взнос за право обирать народ, или отрастили наглость до небес. Прямо сейчас жулики обрабатывали горожанина, простого, как топор, в поношенной куртке и красной шапке. Кубики перекатывались, сопровождаемые костяным стуком, в такт ему четвертинки и половинки серебряных монет бежали с игровой доски в карманы шулеров.

Профессионалы работали грамотно, время от времени давали отыграться и даже чуть-чуть выиграть. Обираемый горячился, радовался отыгрышу, горестно сминал шапку, просадив очередную ставку, в общем, вел себя, как положено простофиле, который вернется домой босым и в одной рубахе. Гамилла с ленцой потягивала вино и гадала, чем все закончится. Шулеры раз или два настороженно глянули в ее сторону, однако поняли, что она здесь не по их души, сосредоточились на работе.