- Воля твоя, - Елена выпрямилась, чувствуя, как буквально скрипят позвонки в пояснице, а мышцы вот-вот затрещат и расколются, настолько их свело.

Комит этого уже не слышал, он все-таки провалился в глубокий обморок, приоткрыв рот и выставив крупные, удивительно белые и здоровые для такого возраста зубы. Елена склонилась над ним, проверила пульс, сердце вроде билось и даже почти ровно. Женщина еще раз оглядела комнату и подумала: какое же все-таки счастье, что есть слуги, которые уберут бардак и послеоперационное свинство. Остается понадеяться, что хозяин им хорошо платит, а если нет, то и хрен бы с ним. Не ее заботы.

А как легко сейчас было бы его убить… мысль о прекращении чужой жизни снова посетила - очень спокойно, без душевных терзаний и комплексов. Да, убить… По крайней мере, три способа – и проблема слишком исполнительного комиссара будет решена. Елене без разницы, но у Артиго и, следовательно, у Раньяна забот поубавится. Комита в столице не любят, подписанная грамота в сумке, Ульпиан, случись таки суд, будет драться как лев, может и Лекюйе замолвит словечко, ему ведь нужна здоровая жена.

Елена ощутила, что руки сами собой сжимаются в кулаки. И медленно, с нешуточным усилием разжала пальцы, как на окраине леса, когда едва не убила Жоакину. Но дьявольский шепоток отозвался в ушах – а ведь прикончи она тогда циркачку, сейчас проблем было бы куда меньше.

- Нет, - прошептала Елена. Подумала и решительно повторила, заглушая дьяволенка. – Нет. Никогда. Хватит с меня мертвецов.

И пошла открывать дверь, чтобы дать распоряжения слугам. За спиной тяжело дышал, постанывая сквозь забытье, Дан-Шин, который знал, что в этот день разминулся со смертью, однако никогда не узнал – насколько близко.

* * *

- Будет жить? – осведомилась Гамилла.

- Ну-у-у… если я что-то пропустила, завтра его жахнет лихорадка, о которую можно будет воду кипятить, - у Елены начался стрессовый отходняк, и женщина обнаружила в себе уйму болтливого красноречия. – А послезавтра можно будет вываривать череп, чтобы послать императору. Если не пропустила, и все будет делаться, как я наказала… Повязка с соленым раствором, промывание ромашкой, все прочее… то шансы неплохие. Хотя состояние все равно будет прыгать вверх-вниз. Через неделю рану можно зашить. Шрам останется, будто ногу стая гиен жевала. Какую нагрузку сможет держать обрубленная кость – один Параклет ведает. Ну и все, в общем то…

- Тогда за здравие, - Гамилла подняла бутылку, салютуя. – И за мастерство.

- За здравие, - согласилась лекарка. – И за удачу.