- Не понимаю тебя.

Пантин развернулся боком и теперь глядел на ученицу исподлобья.

- Я не знаю тебя. Думаю, никто в мире тебя не знает, - устало вымолвила женщина, потирая ладони с тонко звенящими браслетами на запястьях. – Но…

Она хотела сказать «зуб даю», но передумала. Прозвучало бы как-то мелко, недостойно. Кроме того, кто знает, вдруг она ошиблась? Вдруг загадочные правила старого мага потребуют обещанный залог?

- Думается, ты хотел мне что-то сказать. Что-то неприятное. Посмотрел, увидел и передумал. Или отложил на потом. Говори.

Пантин помолчал, все еще развернувшись к женщине левым боком. А после сумрачно произнес:

- Не ходи к Ульпиану.

- Почему?

- Ты его не застанешь.

- Ладно, - пожала плечами Елена. – Зайду днем. Или вечером. Если он отъехал, передам письмо через жену.

- Ты не поняла, - терпеливо вымолвил фехтмейстер и повторил, на сей раз, четко разделяя слова долгими паузами. – Ты. Его. Не застанешь.

- Да что та… - не довольно заговорила Елена и осеклась. Побледнела, сжав кулаки, не желая знать, отрицая страшную догадку, но и не в силах отмахнуться.

- Да. Ульпиан убит. Его закололи у дверей собственного дома.

Елена резко вскинула голову, и фехтмейстер быстро добавил, будто прочитал вопрос в ее мыслях:

- Нет. Обычное убийство. Обычные люди. Наемные бандиты.

Женщина оперлась бедром о парапет, будто ноги держали ее с трудом, тяжело перевела дух.

- Так вот в чем дело, - прошептала она, пораженная внезапной догадкой. – И Дессоль говорила о том же. Недовольство больших людей, оно словно тень… Мэтр не боялся, что я принесу ему беду. Он думал, что может принести беду мне. И прогнал, чтобы вывести из-под удара. А книга… это не подарок… это завещание. Посмертный дар.

Пантин ничего не сказал, и молчание старого колдуна звучало красноречивее любых речей.

Елена прерывисто вздохнула, выпрямилась, мрачная и высокая. И произнесла лишь одно слово:

- Кто?