Отделить зерна от плевел, то есть свою одежду от не своей получилось довольно легко, Раньян поспешил одеться, несмотря на то, что голову простреливало болью при каждом наклоне и повороте. Сейчас бы ванну или хотя бы обтереться мокрым полотенцем… Наверняка если разбудить дам, они с пониманием отнесутся к такого рода просьбе, а может и воспримут ее как завязку для второго акта занимательного приключения. Но будить Раньян никого не хотел и намеревался уйти без шума, не прощаясь.

Он чуть не споткнулся об опрокинутый стул, а с улицы донесся приглушенный стеклами вопль. Его бретер игнорировал, пытаясь как-то завязать куртку, на которой не хватало большей части крючков. Попутно Раньян жалел хорошую серебряную цепь, сбережение на крайний случай, так бездарно и глупо растранжиренное в ночном угаре. Спору нет, красиво получилось, но… затратно. И не к месту. Вопли продолжались.

Бретер поискал мессер и вспомнил, что вообще-то безоружен, поскольку дареную саблю обещали доставить в дом. Без зазрения совести Раньян позаимствовал столовый нож, и тут, наконец, прислушался к пятому или даже шестому крику. Стараясь не скрипеть половицами, бретер подошел к витражному окну, глянул наружу сквозь желтые и красные стекляшки в форме ромба. Стекло было хорошее, и фигуру Гаваля бретер узнал, почти не напрягая память и зрение. Раньян оглянулся на все еще спящих женщин и окончательно решил, что скромный уход без прощаний в данном случае будет вполне куртуазен.

Слуги пропустили визитера, не пытаясь задержать и воздерживаясь от каких бы то ни было комментариев. Это несколько уязвило самолюбие бретера, показав, что Раньян здесь явно не первый и не выдающийся. Привратник с замашками наемника строго оглядел похмельного и мрачного гостя, очевидно высматривая, не стащил ли тот ценности. Покосился на нож, заткнутый прямо за пояс, а бретер подумал, что стареет и теряет хватку, не догадался просто сунуть безделушку в рукав. Наконец привратник шевельнул ноздрями, будто принюхиваясь, и молча откинул засов, выпуская беглеца.

Если верить положению солнца в небе, до полудня оставалось не больше часа. Людей на улице было мало, а мостовая до сих пор усыпана следами минувшего праздника – прутья от распотрошенных корзин, объедки, пятна, которые могли быть как винными, так и кровавыми, еще какой-то мусор. Прямо у фонаря сидел, держась за голову, фонарщик, ему было плохо.

- Раньян! Раньян! – бежал к нему, вопя, менестрель. – Я тебя с утра ищу!!! Обежал весь город!

Бретер посмотрел на фонарь и прикинул, в каком квартале находится, благо уличное освещение встречалось далеко не везде на улицах Пайта. Затем оглянулся и поискал глазами герб на доме, нашел и чуть не прикусил язык. Следовало уходить и поскорее. Потом Раньян вдохнул полную грудь теплого воздуха и уставился на горе-музыканта.