Она чудом не споткнулась, переставляя негнущиеся ноги по скрипучим ступенькам. Наверху окна были наглухо закрыты ставнями, однако, здесь на удивление оказалось светлее, чем на первом этаже благодаря десятку свечных «люстр». Тут гуляла «белая» публика, в основном с гербами. Елена поймала за воротник измученную ведьмочку и спросила, показывая очередную копу:

- «Четырехглавое»?

Служаночка телепортировала монету взглядом также как хозяин чуть ранее и молча кивнула в дальний угол, где было светлее всего, и даже играла музыка. Елена развернулась в нужную сторону и сделала несколько шагов, понимая, что вот здесь-то ее заметили сразу, причем все.

Барбаза, Барбро, Барка, Баттести. Она понятия не имела, кто есть кто, все были на одно лицо, хотя проститутки заверяли, что это ни разу не братья. Очень «итальянские» на вид, чернявые, смуглые, волосы подстрижены с рыцарским понтом и лоснятся от масла. Одеты дорого и безвкусно, как наемники, которые хотят сойти за жандармов, отчасти даже получается, но все равно, не по доходам замах. Не бандиты в чистом виде, не бретеры, не солдаты удачи, не рутьеры или наемные убийцы, а все сразу, по обстоятельствам и обещанной награде. Стол заставлен вином – дорогие бутылки, не кувшины. Рядом играет нанятый флейтист, вторым эшелоном кружатся с десяток прихлебателей – мелкие «шныри», а также несколько продажных девиц.

Да, это они. Убийцы, которые вчера на закате подстерегли и убили глоссатора Ульпиана из Пайт-Сокхайлхея, магистра простых и сложных судебных задач. И Елена понятия не имела, что делать. Здравый смысл торопливо подсказывал: самое правильное – просто развернуться и бежать, пока еще можно. Ватные ноги, однако, сами собой понесли женщину к заветному столу. Елена смотрела на лица четырехглавой компании, стараясь найти печать скверны, порока, чего-то особенного, негодяйского. А может быть следы раскаяния, сомнений. И не находила. Обычные лица обычных людей, сильных, уверенных в себе, пребывающих в хорошем настроении, а также в мире с самими собой.

Она моргнула, чувствуя, что рот превратился в колючую пустыню, голос замерз, и сейчас из глотки вырвется лишь сипение, жалкое, бессмысленное, позорное. Один за другими «Четырехглавое» фокусировалось на визитере, соображая, что это не просто искатель хмеля, перепутавший этажи, заведение, а возможно и квартал. Елена гоняла крохотные мысли внутри пустого от ужаса сознания. На ней скрещивалось все больше взглядов, будто шла цепная реакция роста внимания.

- Господа!

Произнеся это, Елена сняла кепку, аккуратно положила на стол, оказавшийся ближе всего, стараясь не попасть в лужицу пролитого пива. Шепоток пронесся под высокими сводами, завиваясь меж горящих свечей: «баба, глянь, девка рыжая… баба… девка… ты поглянь!..». Внимательная тишина расползалась по кабаку, на первом этаже заскрипело дерево – народ вставал из-за столов, старался разглядеть, что такое интересное вдруг происходит наверху.