Из полна зерна пирог!»

Витора заметила, что ее слушают, и спохватилась, испуганно умолкла.

- Пой себе, - ободрила ее хозяйка и замерла с полуоткрытым ртом. Служанка уставилась на рыжеволосую, не понимая, что вдруг произошло. На всякий случай подтянула выше чинимую рубашку, словно закрываясь ей от гнева.

- Черт побери, черт побери… - прошептала Елена, не к месту и внезапно вспомнив легендарную фразу в исполнении … она снова забыла фамилию советского актера. Не Папанов, не Миронов, кто-то другой.

- Черт возьми, - повторила она, прибитая внезапной догадкой, словно таракан хлопушкой.

- Что, госпожа? – вскинулась служанка.

- Боже мой, - выдавила хозяйка едва ли не беспомощно. – Боже… мой…

Она повернулась на табурете, медленно, чувствуя, как буквально «плывет» мир. Комната закружилась, пришлось закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не упасть. Витора замерла, глядя на хозяйку с тревогой и в то же время удивительным фатализмом.

- Дура, - прошептала Елена. – Какая же я дура…

- Госпожа… - начала, было, Витора и замолкла, оборванная резким движением старшей.

Елена встала и прошлась по комнате, высоко вскидывая ноги, растягивая мышцы, чтобы вернуть контроль над телом. Взяла со стола меч в ножнах, покрутила в руках, будто не в силах найти ему применение, полностью уйдя в собственные мысли.

Витора беззвучно шевелила губами, боясь нарушить ход размышлений суровой, но справедливой и незлой госпожи.

- Уходите, - сказала Елена. – Он сказал «уходите».

- Я… не п-п-понимаю, - как обычно в непростые моменты Витора начала заикаться.

- Я дура, - уже почти ровно, бесстрастно констатировала женщина, она говорила не столько девочке, сколько самой себе, проговаривая выводы. – Я вчера слишком вымоталась, не поняла. Решила, он высказывает мне уважение. Но барон не уважает чернь. Он не был вежливым… он возвращал долг. Человеку чести не пристало быть должным простолюдину. А Лекюйе задолжал мне сразу три жизни. И расплатился предупреждением. Он предупредил меня. Он предупредил нас. Потому и «бегите». Как можно дальше. Притом еще вчера.

- Ой, - только и пискнула Витора, складывая ладошки на груди. – А ч-ч-то же т-теперь?..

Елена снова задумалась, ненадолго. Очень ненадолго, потому что мгновенное озарение лишь легло на и так многократно обдуманное и перекрученное в голове.

- А теперь мы последуем совету его милости, - решительно сказала она. - И очень быстро побежим. Надеясь, что еще не поздно.