- Хорошо, - согласилась Елена. – Как скажешь.

Она хотела попрощаться, кинуть напоследок что-нибудь резкое и в то же время эффектное, красивую фразу от которой бретер устыдится, осознает свое ничтожество и так далее. Но вспомнила мудрость Деда: «Уходя - уходи» и передумала. Ушла молча, без фраз, драматических взглядов и прочей театральщины.

- Может, стоило показать ей королевское приглашение? – спросил Грималь, подождав немного ивозобновляя процесс заточки.- Попросить коней придержать… погодить малость.

- А зачем? – спросил бретер, ероша волосы.

- Ну-у-у… - задумался боевой слуга. – Ну да. Может и незачем. Я-то просто тут подумал…

- О чем?

Грималь набрал в ладонь воды, плеснул на серо-черную, мелкозернистую гладь точила. Провел стальной полосой, извлекая мягкий, зловещий шорох из металла и камня.

- Не, я так, по дурости, - сказал слуга. – Ляпнул второпях.

- Вот и молчи, - зло посоветовал господин. - Иди к хозяину, прикажи, чтобы нагрел воды. Буду мыться… перед встречей с королем.

* * *

Подкрались сумерки, на улице было еще по-летнему светло, однако через бумагу солнечные лучи уже не проникали. Елена привычно взяла кресало, зажгла «долгую» лампу из свечного огарка, опущенного в плошку с маслом до самого фитиля. Посмотрела на сложенный в углу комнаты «багаж» из нескольких торб и «вьетнамского сундучка»

«Все, что нажито непосильным трудом…»

Как мало, в действительности, нужно для жизни, когда до общества потребления несколько веков. Если оно вообще здесь возникнет.

Витора занималась непонятной вещью. Она принесла с кухни морковку побольше и старательно, аж прикусывая язык от усердия, вырезала из овоща что-то странное. В Ойкумене покойников предпочитали сжигать, но традиционные похороны тоже были в ходу, так что Елена, в конце концов, узнала миниатюрный гробик. Закончив резьбу, служанка поймала таракана побольше, завернула его в клочок старой тряпки и уложила в морковный гроб, накрыв крышечкой из щепки. Гробик девушка поместила в рваный лапоть и привязала к нему бечевку. Все это проделалывалось с абсолютной серьезностью настоящего ритуала.

- А это что? – с недоумением вопросила Елена.

- Летопровожание, - все так же серьезно отозвалась Витора. – И на отогнание дурности.

Пока Елена пыталась расшифровать сельский жаргон, девушка пояснила, что после заката, но до полуночи, лапоть следует волочить за веревочку до ближайшего кладбища и там похоронить в северном углу. Очень действенное средство на удачу в дальнем пути, избавление от сглаза и прочих неприятностей.

- Понятно, - только и выговорила Елена, напоминая себе, что она единственный материалист в этой вселенной. Остальные живут в мире, где нет разделения на тварное и мистическое, все перемешано воедино. И для Виторы обряд на хорошую дорогу или сглаз так же объективны, как хлебная корка в миске.