Припасы они старались лишний раз не тратить, разве что иногда приходилось прибегать к самому неожиданному — запасу воды.

Хаджар сперва не понимал, почему нельзя просто растопить снег, но когда вдоволь наелся снежинок во время метели, разгадал загадку.

Снег здесь был, если не соленый, то с какой-то примесью, от которой постоянно крутило живот. Местные были к этому привыкшие, а вот для остальных — особо сильные снегопады стали настоящим испытанием.

Так что поиск воды сам по себе был задачей. Используя специальные железные колья, они вбивали их в твердую ледяную корку замерзших прудов и озер. И даже воинам, владеющим Терной, это задача давалась с трудом. В итоге долгожданный треск сдавшегося под их инструментами льда становилась усладой для их ушей. Вид драгоценной жидкости, запертой под инеем, дарил короткую передышку в этом странном и непростом пути.

Шаг за шагом, рывок за рывком, привал за привалом, мир вокруг них представлял собой неподвижную картину из оттенков безжизненного холода и вечного сумрака, где небо давило на плечи мокрыми камнями.

День сменился ночью, темное бархатное небо усыпали миллионы мерцающих звезд, придававших своим не менее холодным светом потустороннее сияние этим странным ледяным простором. Под небесным пологом отряд упорно продолжал свой путь.

И так, до тех пор, пока с криком:

— К оружию!

Равар, идущий первым в упряжке, не скинул с себя ремни и не выхватил палицу, а Хаджар увидел то, что в очередной раз заставило его понять, что даже спустя столько веков и путешествий, Безымянный Мир все еще умел удивлять.

Глава 1806

Глава 1806

То, что увидел Хаджар, не поддавалось его привычным представлениям о Безымянном Мире. Нет, он достаточно повидал в своей жизни небывалых чудес, жутких монстров, прекрасных созданий; он даже побывал в аномалии, но еще никогда прежде он не видел… нечто.

Перед ними, опираясь передними лапами на каменные развалины, возвышался белый медведь. Вот только он не был похож на других. Возвышаясь на шесть метров, он заставлял даже могучих Равара и Бадура выглядеть карликами, а его широкая спина отбрасывал тень, заслонявшую солнце. Его силуэт буквально излучал ощущение силы и какой-то первобытной природной дикости.

Но самое удивительное заключалось вовсе не в размерах…

Шерсть монстра не была обычным мехом, а скорее напоминала каменный панцирь, суровый внешний вид, которого заставил бы вздрогнуть создателей самых крепких артефактных доспехов. Каждая прядь была не просто волосом, а гранитным волокном, закаленным и наточенном в огне бесконечной борьбы за выживание, сверкавшим зловещим блеском под бледным солнечным светом безжизненной ледяной пустоши.