— Что ты имеешь ввиду.

— Ну, что поменяется, — мальчик указал на воина в черном. — если один ужас победит другой, то все, что останется — это ужас. Просто другой. Но все равно все будут его боятся. И, по сути, ничего не изменится.

— Именно, — легко кивнула мама, а затем прикоснулась к синему поясу. — Именно поэтому ужас должен изменится. Приобрести что-то новое. Что-то, что сможет дать самое главное.

— Самое главное?

Она снова кивнула.

— Как ты думаешь, что это?

Мальчик задумался. Самое главное? Он не знал, что это такое — самое главное. Когда он лежал в больнице, то думал, что ноги. Потом, что семья. Затем — месть. А далее все пошло куда-то вкривь и вкось. Сила? Власть? Свобода?

Да, проклятье, он даже не знал, кто он такой. Просто мальчишка, выброшенный где-то на обочине бесконечной дороги жизни.

— Надежда, — вдруг прошептала мама. — Если есть надежда, то человек может справиться с любыми тяготами и невзгодами. Надежда — вот, что самое главное, сынок. Не теряй её. Какие бы трудности тебя не ждали, на какие-то жертвы тебе не пришлось пойти. Не теряй самое главное — свою надежду.

Он повернулся к ней.

Воин, прошедший тысячи битв. Старик в теле седовласого мужчины, в броне из ветров и звезд. Он обнял её. Прижался всем телом. Вдохнул такой знакомый и такой приятный аромат.

— Я так устал…

— Я знаю.

— Я просто хотел бы, чтобы этот поезд уже наконец доехал.

— Я знаю.

— Но я не могу повернуть назад, мама.

— Я знаю.

— Они все рассчитывают на меня.

— Я знаю.

— И с этим смогу справиться только я.