Светлый фон

Феденрира и Черного Генерала запер именно пепел. И, что удивительно, у них у обоих появились свои “дети”. Дети, которые владели осколками души своего прародителя и, вместе с ними — частицами души.

А что происходит с душой, когда она умирает — отправляется дальше. А если душа не умирает, потому что находится скованной где-то?

Получается, что её осколки не отправляются дальше, а возвращаются к своему истинному владельцу. Это произошло с Черным Генералом в Пустошах, где он поглотил собственное Наследие и это, если он правильно понимал, повторилось с падением Оредна Воронов, но…

Не важно.

Сейчас не об этом.

Арнин… Нарнир ведь предупреждал. А Хельмер намекал. Ответ был рядом. Только руку протяни. Но Хаджар не стал или даже не захотел. Что ему до того, что из плена освободиться древний монстр?

А Арнин только этого и хотел…

Они ведь гадали почему Нарнир решил нанять горцев… думали, что тот слишком силен и его вмешательство нарушит законы Небес и Земли, но!

Но!

Это проклятое, вечное “но”!

Что мешало Нарниру, как и в случае с Бадуром, отправить за Хаджаром и остальными — своих подчиненных? Они ведь намного слабее, а значит — законам Небес и Земли не подвержены.

А если он не отправил, а обратился к наемникам, то… отправлять было некого. Просто потому, что изначально Арнин, может, и был слабейшим из них. Но после того, как каким-то образом перебил почти всю стаю, то собрал осколки своего прародителя и обрел могущество. А затем все это могущество ушло куда? Прямо к Феденриру.

Лучше уйти так. С честью. В битве”, — слова одного из сыновей Феденрира, которые тот сказал перед смертью.

Лучше уйти так. С честью. В битве”

Действительно… лучше уж в битве, чем быть сожранным собственным “родителем”.

Феденрир действительно не мог самостоятельно освободиться из оков. И поэтому ему был нужен Хаджар и все остальные. Все те, кто убили его детей, позволив осколкам души вернуться обратно.

Он не отрывал взгляда от окон больничной палаты.

Машины гудели клаксонами.

Водители что-то кричали.

А он достал из кармана пальто пачку сигарет, вытряхнул одну и зажег спичку.