Эти три слова отразились эхом в стенах подземелья правителя давно погибшего государства. Всё, кто собрались в зале, с удивлением смотрели на склонившегося в поклоне паладина. И перед кем? Перед личем!

У гнома от увиденного вывалилась изо рта сигарета, Седрик приподнял правую бровь, а Ирина похлопала себя по щекам.

— Привидится же такое, — сказала она.

— Тебе не показалось, — качнула головой Мария.

— Прощение… за что? — медленно, по слогам, спросил Седрик.

— Я зря не поверил в твои слова. Ты был прав, от самого первого слова и до последнего. Я не хотел признать очевидное…

Второй раз за две минуты в зале повисла тишина. Встав с кресла, Ирина прошла к паладину и ощупала его лоб.

— Хм-м-м-м… Седрик, а ты что сделал с нашим паладином?

— Я?! — Брови лича вспорхнули вверх.

— Ну не я же.

— Ничего он не делал. Я посетил его библиотеку и отыскал подтверждения его слов. Вот и всё.

— Ах вот оно что. Я должна обеспокоиться твоим ментальным здоровьем?

— Фр. Заботы от демона мне ещё не хватало.

— Вот, вижу, что не надо.

— У меня не было к тебе обиды, Эдвард. Но если тебе будет легче, то прощаю.

— Благослови тебя Ленариана.

— Ик!

— Дожили. Паладин благословляет лича… — проворчал Догорат, вынимая следующую сигарету. — В этой Академии есть что-нибудь нормальное?

— Смотря как посмотреть, — с улыбкой ответила Мария.

— Если твоя душа спокойна, то предлагаю собираться. Не то чтобы я был не рад гостям, но нам нужно спешить.