— Тем не менее. Но вера вовсе не…

— … не такая? — перебила Люми присев напротив паладина. — Возможно. Но скажите мне, профессор. Есть ли в вашей религии хотя бы один запрет на что-либо не потому, что после его нарушения последует какая-то кара свыше, а потому что это просто плохо?

Паладин не ответил. Открыв рот, он понял, что не может вспомнить ни одного подобного запрета.

— Вообще-то, наказание и произрастает из того, что что-то делать плохо. То-есть, за плохой поступок обязано последовать наказание.

— То-есть, не будь этого наказания, все бы поступали плохо? — прищурилась девушка.

— Нет, но…

— Но да.

— Возможно.

— А вот и нет.

— Что?

— Простая крестьянская деревня. От силы двадцать семей. В ней нет каких-то дарований, нет особых мудрецов, даже толком образования нет. Бог для местных, как что-то чуждое, эфемерное, которое где-то там. О богах говорят проходящие путники, иногда захаживает священнослужитель. В деревне нет бога. Но люди там очень добрые, открытые, и ведут себя по-человечески. Им нет дела до чего-то высокого. Собрать урожай на зиму, сделать заготовки, подготовить дома — вот чем занят их ум. Научить ребёнка собирать ягоды, отличать полезные растения от опасных, научить охотиться и ориентироваться на местности. Накормить, в конце концов. Им не нужен бог, лишь кружка хмельного под вечер чтобы сбросить напряжение после трудового дня. Скажите мне теперь, профессор, так ли нужна вера?

— Нужна. Потому что когда настаёт засуха, когда наступает хворь, от которой нет спасения, когда враг идёт на вас войной, остаётся только вера.

— Да. А вот нас спасла совсем не вера.

— В смысле?

— Деревня, о которой я вам рассказала, это моя деревня. Я оттуда родом.

— Вот оно как. А почему тогда твои родители к тебе не приезжают?

— Потому, что они сгорели. Последователи Ириса посчитали мою деревню еретической и сожгли. Лишь нам пятерым удалось выжить.

— …

— Я… и остальные, мы всей душой ненавидим Ирисников. И если их бог такой же, как и они, то мы с удовольствием посмотрим, как он будет запекаться в пламени дракона. Как они говорят? Очищение огнём? Хе, это даже забавно.

Эдвард смотрел в глаза девушке и понимал, что уже очень давно не видел столько ненависти в глазах.