Таких тварей я, признаться, не видел и о них не слышал ни дома, ни здесь. Как сказал Аид, это была демонесса. Отличия таких демонов как она, от тех, которые живут в этом мире, опять же с его слов, весьма значительные, и к местным подходить смысла даже нет, поэтому он притащил откуда-то её.

Сама демонесса очень хорошо разбирается в ментальной магии. А кто может научить защищать разум лучше, чем тот, кто этот разум постоянно терзает? Вот-вот, так что ей быстро нашлось место на должности преподавателя по ментальной магии.

Навеять боль, страх, смятение, желание страсти или другие эмоции — для неё обычное дело. И не только эмоции, обмануть разум она тоже способна. Заставить видеть то, чего нет, или наоборот — не видеть, тоже её профиль. Со мной, правда, это не пройдёт, как и с Седриком. Я — слишком силён, а Седрик по умолчанию имеет иммунитет ввиду своей мертвой натуры. Но вот развести других — никаких проблем.

Ирина, как представилась демонесса, имела несколько форм. Как и я — настоящую, и ложную. В настоящем облике это была копытно-чешуйчато-когтистая чёрного цвета зверушка с красными глазами, черными длинными волосами и четырехсоставной, широко раскрывающейся пастью. Говорит она в таком виде не ртом, а именно через ментальную магию, так как пасть приспособлена только для одного — есть.

В другом облике Ирина была по меркам людей: «Сногсшибательной красоткой». Те же черные волосы, яркие голубые глаза, милое личико. Одета скромно — в короткое голубое платье свободного кроя да туфельки. И всё. В смысле — совсем. В магии её не отличить в этом облике от обычного человека. Если бы не мой нюх, сам бы не отличил. А так — чувствуется магический запах, далёкий от любого человека.

Работать демонесса согласилась в добровольно-принудительном порядке, на предельно простых условиях: Либо работаешь — либо умираешь. Уж не знаю, где она провинилась, или что натворила, но Аида эта дамочка боялась больше смерти, и должна отработать в академии минимум тысячу лет и, если всё хорошо — то добро пожаловать на свободу. Так что примерное поведение и послушание — в её прямых интересах. А чтобы мне было спокойно, то на неё ещё и печать поставили.

Правда, и внутри и снаружи Ирина была достаточно мягкой и покладистой. Она хотела только одного — свободы, а во мне нашла избавителя. Что угодно сделает, либо бы Аиду на глаза не попадаться.

Собственно, прямо за ней, в уголке, пристроился сам Аид. В личном кресле, с бокалом вина, он чувствовал себя как на курорте. Наверное, для него моя Академия и была чем-то вроде выходных, чтобы развеяться и тряхнуть стариной, уж не знаю. По крайней мере, его довольная расслабленная рожа намекала именно на это.