Иными словами — случилось страшное.

— Вероника, — присела на корточки Лахджа. — Как ты могла?

Она умело заморгала, как бы пряча слезы, тяжелеющие на ресницах. А потом утерла протянувшуюся по щеке дорожку влаги и подавила всхлип.

— Мам?.. — начала расстраиваться Вероника. — Ниплакай… я тозе плакаю…

— Астрид бывает несносной, я понимаю, — сказала мама. — Но вы сестры. Разве можно ее изгонять как кого-то чужого или вещь? Далеко, она там одна…

— Неть?.. — еле слышно предположила Вероника.

Она поняла, что ненароком нарушила правила, и действительно заплакала. Личико быстро начало краснеть.

— Ну-ну, моя хорошая, я понимаю, ты не специально, — обняла ее мама. — Но больше так не делай.

— Хаясё. Ниплакай!..

Майно уселся за стол, налив себе виски. Рановато, пожалуй, но он тоже перенервничал, внезапно узнав, что одна его дочь изгнала вторую. Надо немного успокоить нервы… а где виски?..

Хвост Лахджи деловито кренил стакан, выливая драгоценную жидкость в раковину. А сама Лахджа все еще обнимала дочь, накачивая ее чувством вины.

А Астрид в дальнозеркале смотрела настороженно. Она не возмущалась, не кричала и никого не обвиняла, потому что уже успела понять, что ей еще относительно повезло. Если бы Вероника зашвырнула ее еще дальше по… привязкам памяти, она бы угодила во дворец Хальтрекарока. А там не удалось бы сходить в зверинец и потусить с Мамико.

Обратно Астрид привела Сидзука. Раз уж так вышло, Вератор перебросил ее вместе с Астрид и Мамико, и уговорил остаться до вечера. Таким образом Сидзука и Мамико тоже стали посвящены в секрет Вероники, и Сидзука преисполнилась самой черной зависти.

— …Да, я просто не хотела афишировать, — вздохнула Лахджа, сидя рядом с подругой, пока дети играли в огробег. — Такой талант, знаешь, его надо оберегать от недоброжелательных взглядов… от завистливых слов… Ну ты и сама понимаешь.

— Да-да, конечно, — согласилась Сидзука, и они с Лахджой фальшиво улыбнулись друг другу. — А мы и не замечали… такой талант, и не видно было…

На самом деле Мамико заметила давно. Она еще в прошлое лето обнаружила некоторые странности Вероники, но не подавала виду, потому что если ей не рассказывают, то и нечего лезть. Если она что-то знает, а другие не знают, что она знает, то у нее преимущество. Непонятно пока, зачем и в чем, но никакая информация лишней не бывает, мама учила этому Мамико с раннего детства.

До конца дня рождения Астрид немного сторонилась Вероники, а Вероника, уразумев, что обидела сестру, таскалась следом с жалким видом.

— Хотись кафету? — предлагала она.