Астрид понимающе прищурилась. Ах вот оно что. Вот чего котя Соня пришел попить чай и повел их в лес погулять. Дядя Фурундарок все-таки проболтался…

— Что там случилось, Астрид? — подошел ближе Совнар. — Мой господин поведал мне любопытную историю, но… мне до сих пор не верится. Даже сейчас, когда я сам вижу, что эта кнопочка немного похожа на кульмината… там, в глубоких слоях. Но, конечно, это не кульминат, а просто… что-то непостижимое…

— Ага!.. — вылезла из кустов Лахджа. — Вот оно что! Я так и знала, Совнар! Вот ты чего заявился! Увел детей…

— А я тоже догадалась, тоже догадалась! — заверещала Астрид. — Я первая сама догадалась еще раньше тебя!

Совнар недовольно повел ушами. Лахджа. Как она ухитрилась от него спрятаться? Что она догадалась — это понятно, он даже немного удивился, когда она отпустила детей в сопровождении всего лишь птицы и собаки, да и тех где-то в отдалении.

Но он-то думал, что без труда сможет ее отследить.

— Лахджа, мы просто гуляем и разговариваем, — заверил бушук. — Как ты от меня спряталась?

— У фамиллиарства есть свои преимущества, — отказалась раскрывать карты Лахджа. — А тему не меняй. Что ты знаешь о моей дочери?

— Да, тё ты знаес? — спросила Вероника.

— Что ребенка с таким большим талантом должны взять на воспитание истинные повелители колдовства.

— Я не отдам дочь бушукам.

— Лахджа, я твой друг, а Паргорон — твой дом. Почему ты так противишься?

— Потому что твой второй господин стоит на низком старте, ожидая, когда я пересеку границу. В Паргороне меня сразу выпотрошат. И я не отдам дочь туда, где не смогу ее навещать.

— То есть дело только в этом?

— Ну… и муж против.

— Я против, — вылез из кустов и Майно.

— А ты как от меня спрятался? — еще сильнее насторожился Совнар.

Он не начинал серьезного разговора, пока они с девочками не покинули территорию поместья. Прекрасно знал о Ме Землевладельца, и что у Лахджи здесь почти что гхьет. Но коварный смертный колдун с его демонической рабыней все-таки как-то сумели подобраться так, чтобы Совнар не заметил… а ведь это всегда была его прерогатива!

— Ладно, Лахджа, давай начистоту, — сказал старый банкир. — Рассказывай, что творится с твоей младшенькой.

— Ничего особенного, Совнар, — улыбнулась Лахджа. — Ты меня спрашиваешь о внутрисемейных делах — разве это красиво?